Нарративная мастерская
 
Олеся Симонова, Павел Куделин
Коллективные нарративные практики
по материалам встречи
Сегодня поговорим, в том числе о ритуалах, поэтому сначала важный ритуал — знакомство.
Занимаюсь нарративной практикой с 2011 года, и примерно с того времени веду коллективные нарративные практики. Первая из них была проведена как раз в первый год обучения. С конца 2013 года я еще обучаю нарративной практике, и очень рада, что периодически случается классное обучение групповой работе. Мне кажется, что оно очень нужное и важное. Групповые форматы нарративной практики идут, просто иногда не так богато, как может быть. Сегодня моя цель на эту встречу — дать вам вдохновение на то, какими могут быть коллективные нарративные практики. Может быть, у вас появится задор на что-то новое.
Олеся Симонова
Недавно мы со многими участниками встречались на трёхдневном интенсиве по групповой работе. У меня опыт групповой работы в нарративке немножко с другой аудиторией, чем у Олеси. Он в основном про коммерческую, бизнесовую часть. Олеся говорит про вдохновение, но у нас была на самом деле идея предложить вам чуть-чуть подумать, а не только вдохновиться. Когда мы обсуждали тему сегодняшней встречи, то поняли, что есть несколько вопросов, на которые даже нам было не так просто изначально ответить. Хотим этими вопросами еще и вас подзагрузить, потому что они в целом неплохи.
Павел Куделин
Существует множество коллективных нарративных практик, самая известная из них, как «Отче наш» — это Дерево Жизни. Про нее все знают, для многих она как визитная карточка нарративного подхода. Участники встречи вспомнили также и другие практики: Чемоданчик, Команда под прикрытием, Лига деконструкции, практика антивыгорания и другие. Это список из нашего вебинара про коллективные нарративные практики. На встрече даже присутствовала одна из соведущих. Некоторые практики явно отличаются друг от друга, например, Дерево Жизни и коллективные документы.

Вопрос:
Что такое коллективная нарративная практика?
Чем она отличается от просто коллективной практики?
В чем сущность коллективных нарративных практик?


Когда мы думали об этом, в голове вертелись вопросы: любая ли коллективная практика является нарративной, любая ли нарративная практика может стать коллективной?
Екатерина: Мне кажется, что ответ элементарный — коллективные нарративные практики, как и нарративные беседы, отличаются тем, что ты сам отвечаешь себе на вопросы. А есть практики с уже заданным вектором, когда ведущие как-то интерпретируют твои действия. Здесь нет интерпретации. То есть отсутствие интерпретации является ключевым отличием коллективных нарративных практик. Ты сам решаешь, что делаешь. Даже когда я сама проводила практики, я никогда не говорила, что это условно хорошо, это плохо, ты сказал так, значит, ты это имел в виду.
Но, например, в практике фасилитации тоже нет оценок и признается ценность каждого высказывания, каждой позиции. В этом смысле тогда нет разницы между фасилитацией и нарративкой.
Оля: Первая ассоциация — это празднование разнообразия.
Но действительно ли празднование разнообразия является уникальным отличием коллективной нарративной практики? Например, фестиваль — это несомненно празднование различий. Мало того, фестиваль на этом строится. Но является ли фестиваль культуры народов крайнего севера коллективной нарративной практикой?
Екатерина: В коллективных нарративных практиках есть определенная структура. Лично я использую структуру, если сильно условно: что я сейчас, к чему мы хотим прийти. Есть разные варианты, например, метафора перехода. Ты меняешься в процессе этой практики.
Участники интенсива по организационной части внутри нарративки, наверное, поспорили бы, что структура является исключительным отличием нарративных практики. Как будто бы больше нигде никакой структуры нет, и нарративная практика — это маленький островок структурированности в необъятном море хаоса групповой работы.
Настя: Мы разные, но очень пересекаемся, когда собираемся по поводу какой-нибудь проблемы и ищем ответ на неё, а не просто поболтать, прикольно провести время. Мы с чем-то выходим с этой беседы, например, это документ, список способов отключить голову, чтобы отдохнуть.
Получается, что нарративная практика точно предполагает, что есть что-то на выходе. Но с этой точки зрения уже упомянутые фасилитаторы, которые занимаются групповым процессом, тоже на выходе имеют результаты: принятые решения, планы, списки действий, правил или ограничений. Это один из важных результатов их работы.

Плюс есть обратная сторона. Например, в практике деконструкции очень часто нет конкретного результата, а, наоборот, есть очень широкая палитра возможных вариантов, и это является частью процесса. Фактически это множество различных вариантов, которые родились в процессе обсуждения.
Ольга: Мне кажется, что любая коллективная групповая практика будет нарративной, если ее проводит нарративный практик.
Значит ли это, что если нарративный практик устроится в школу и будет проводить, например, тренинг командообразования или профилактику курения по заранее выданному расписанию и плану, это будет коллективная нарративная практика? Мы видели многих нарративных практиков, сломавшихся на этом. Они прямо страдают на том плане, который им спущен сверху из Министерства Образования. Вы проводите занятия по плану, и чудесным образом этот план становится нарративным, или нарративный практик чудесным образом превращается… в школьного психолога! Будто бы происходят трансформации — вдохновленный нарративный практик берет в руки просто адовый тренинг, и он начинает сиять, как солнце, от него прямо добро начинает исходить!
Ольга: У меня так и было! Проводила тренинги для руководителей внутри компании, четкий план которых был скинут сверху, как ты должен их вести. Но у меня не получалось так, как они хотели, а получалось совсем по-другому — в духе нарративного подхода. Это было прикольно. В обычных групповых практиках, как правило, что-то спущено сверху, и мы четко знаем, куда идем и к какому результату должны привести группу. А как раз в нарративном подходе мы не можем знать, к чему придем. Это мне кажется тоже важным отличием.
Как же так — мы идем, не зная, куда придем? Вообще непонятно, куда нас занесет со всей этой группой — люди пришли, и тут нас всех понесло! Это тоже абсолютно бесконтрольная история и хаос.
Таня: Мне очень понравилось, что в руках нарративного практика все становится солнечным. Как мне представляется, групповая нарративная практика — это совместное построение предпочитаемых историй и соавторство.
Сейчас мы смотрим сериал, в котором двое сценаристов пишут сценарий про взаимоотношения — это как раз соавторство. Мы прямо обсуждали, как именно каждый из сценаристов какой вклад вносит в развитие сценария. Здесь признается мнение и того, и другого, в результате они создают общий продукт. Похоже на нарративную практику? Да. Является ли это коллективной нарративной практикой? Нет.
Вы сейчас слышите от нас: не только это, не совсем это, не столько это. Наш вопрос выглядит простым и очевидным, но когда начинаешь его крутить в разные стороны, понимаешь, что на самом деле не все так очевидно.

Недавно мы опубликовали на сайте статью Дэвида Денборо про коллективные нарративные практики, где автор дает определение, что нарративные коллективные практики — это практики, предназначенные людям в трудной жизненной ситуации, которые проводятся нарративным практиком. Здесь четко обозначена целевая аудитория. Но на коллективные нарративные практики приходят отнюдь не всегда люди, у которых трудная жизненная ситуация, травматичный опыт или что-то в этом духе. Это может быть аудитория вообще с другим целеполаганием.

Расскажем вам историю про одну из коллективных нарративных практик, которую Олеся проводила с группой, и исходя из нее попробуем снова вернуться к этому вопросу, может, будет чуть более понятно.

Кейс Олеси:
Ритуал Плодородие
Или Вакханалия (по словам одной из участниц)

Контекст: группа состояла из женщин, имеющих не очень благоприятный опыт рождения детей. У некоторых из них были многократные неудачные попытки ЭКО (экстракорпорального оплодотворения) и у всех очень большое желание, чтобы дети все-таки появились. Мы работали в течение 8 встреч, расскажу про предпоследнюю встречу.
Нас было всего 5 человек. Это было на майские праздники, пришло немного людей, но мы порадовались, потому что это нам чуть-чуть облегчило задачку. Мы уже познакомились, у нас установились благожелательные связи, мы уже обсуждали очень интимные моменты, много было опыта, рассказанного друг другу, который просто требовал свидетелей, поэтому степень близости была высокая. Когда мы предложили сделать совместный ритуал, который может помочь осуществить мечты, участницы довольно быстро определились, что это будет ритуал Плодородия.

В группе мы обсуждали, как им хотелось бы провести этот ритуал. Понятно, что сидели не африканские женщины, а москвички с 2-3 высшими образованиями, и это влияло, в том числе, на то, что было придумано. Каждая из них предлагала часть ритуала, и потом мы собирали это вместе.

Это выглядело так. После обсуждения мы собрали площадку для ритуала: принесли теплые пледы, подушки, вплоть до остатков шерстяной пряжи, из которых «свили» теплое гнездышко. Это была их идея — они делали гнездо. В этом гнезде мы сделали навес, укрытие, то есть это было не совсем открытое пространство. Проверили, что оно уютное и комфортное, и договорились о том, что еще будет в этом гнезде. Одна из участниц предложила, чтобы там была еда, потому что еда помогает тому, чтобы дети появлялись. Эта идея ей концептуально помогала в терапии, в том числе, медикаментозной, которую она проходила для того, чтобы ребенок появился. Она принесла туда еду и предлагала ее другим участницам.

Это был акт, в котором участвовали все, кто находился в тот момент в комнате — и кому нужны были дети, и кому не нужны были дети. У меня не стояла такая задача, но я участвовала в ритуале, выполняя то, о чем меня просили девушки из группы, например, танцевать вместе с ними коллективный танец или выкрикивать просьбы к высшей силе.

Для кого-то было важно, чтобы мы произносили определенную фразу, подбадривая друг друга, и мы кричали: «Э-гей! Давай-давай, все будет хорошо!». Эта поддержка не была как-то структурирована, мы просто кричали это вслух. Человеку было важно услышать слова аффирмации, которые для себя уже были произнесены, и мы стояли, не двигаясь, и произносили их в едином ритме, синхронно, усиливая группой эффект.

В общем, была авторская форма — кто-то ел, кто-то выкрикивал важные для себя слова, кто-то молился и просил, наоборот, тишину в этот момент, для кого-то мы включали музыку. После того, как каждая участница прошла ритуал в нужном ей формате, мы снова все собрались за столом и обсудили, что вообще сейчас произошло, как они сейчас себя чувствуют, какие остались впечатления от ритуала. Мы специально не задумывали отклики, но им захотелось поделиться, как прошел ритуал у каждой: «Я не думала, что так может быть», «Я почувствовала что-то особенное, когда молилась».

Эта часть со свидетельствованием друг другу была довольно живой. Возможно, это было связано с тем, что у нас до этого уже была 3-4 раза такая форма введена и структурирована. Участники уже обучались свидетельскому отклику, знали, что это такое, и использовали его не в первый раз.

Вспоминаю об этом с удовольствием, особенно с учетом того, что сейчас (к 2021 году) уже у каждой из участниц ритуала по двое детей — мальчику и девочке! Для меня это феерическая история, пусть даже не про конкретный результат.

Я уже более 7 лет подписана на группу «Планируем вместе», которая организована как раз девушками, которые участвовали в одной из первых групп помощи людям, которые переживают неудачи с ЭКО. Они периодически публикуют статистику. Я вижу, что эта статистика не настолько сногсшибательная, как получилось у нас. Поэтому для меня это классная, почти волшебная история. Но не потому, что мы знали результаты (тогда их еще не было), а потому что была большая сопричастность друг с другом, ощущение тайны, которая случилась, и мы на эту тайну друг другу откликались. Это шло от самого человека, было им придумано, и вызывало любопытство у остальных: «О чем ты молилась?», «Почему тебе важно есть?» Было ощущение резонанса не просто на уровне слов, а на уровне чувств и даже на телесном уровне. Мне кажется, именно поэтому это сногсшибательная история.

Мы обсуждали на первом интенсиве, что важно, чтобы групповая работа не оставалась исключительно на ландшафте смыслов, чтобы она включала действия и создавала смычку ландшафтов действия и смыслов, которая откликается, резонирует в чувственно-телесное. Здесь это случилось.
Вернемся к основному вопросу. Как вы думаете, является ли ритуал Плодородие, который описала Олеся, коллективной нарративной практикой и почему? Мы специально дали кейс, максимально отличающийся от знакомой многим работы со структурированной метафорой (Древо Жизни, Переход, составление коллективного документа), чтобы у вас был еще какой-то альтернативный опыт.
Екатерина: Олеся сказала про пересечение ландшафта действий и смыслов, и я подумала — может, в этом ключ? Может, коллективная практика является нарративной, если есть пересечение двух ландшафтов — действия и смыслов?
Аня: Каждая участница делала то, что важно для нее, создавая общий продукт, влияя таким образом на других. Плюс минимальная экспертность ведущих.
Татьяна: Меня не отпускает идея, что это совместное движение в предпочитаемую историю. Ты не один двигаешься с помогающим практиком, вас целая стая, коллектив, толпа, и вы двигаетесь по этим ландшафтам совместно, но каждый в свою предпочитаемую историю. Как можно двигаться в свою историю, но вместе? В примере Олеси каждая пришла в свою историю, но при этом делали они это вместе.
Надежда: Достижение одной значимой для группы цели через привнесение каждой участницы своего авторства, тем самым усиливая «шаманизм», общую энергетику, что дает результат. На мой взгляд происходит развитие того ценного, что человек создает в своей жизни как эксперт.
Олеся: Подпишусь под тем, что какие-то параллели с шаманизмом тут присутствовали, потому что по описанию видно, что многое было не структурировано, не когнитивно спроектировано. Явно было что-то, что, скорее, домысливалось каждой участницей на уровне предчувствия, интуиции, чего-то подобного — привет, коллективное бессознательное! — Юнг и вообще весь этот культурный пласт, который влиял на каждую по-своему. Единственное, на чем они сошлись, это гнездо, все остальное менялось.
Мы еще расширим наше определение. Теперь расскажем, как мы себе эту историю сформулировали. Не настаиваем, что это истина в последней инстанции, это наш взгляд.
Коллективные нарративные практики выполняют задачи нарративной практики, ведутся нарративными практиками и строятся в соответствии с нарративными принципами.

Вы можете сказать, что это очевидно! Конечно, очевидно, мы собрали, в том числе, то, что вы сказали. Но вместе с тем эта очевидность создается за счет того, что есть соединение:

1. Ландшафта смыслов;
И принципиально, что человек верит в то, во что верят нарративные практики.

2. Ландшафта действий.
Когда выполняются задачи нарративной практики, есть определенные действия, которые в этот момент человек производит. Он пользуется умениями и навыками, которые уже отточены, в том числе, в индивидуальной беседе.
Этим как раз занимается нарративный практик. Бывают ситуации, когда мы периодически приглашаем на коллективные нарративные практики людей, которые готовы где-то даже помочь в модерации, но у них появляются вопросы — а что вы здесь делаете, а здесь? То есть им не удается при практически полной подготовленности включиться на уровне ценностных оснований. В результате в нашем определении появилась фраза «ведутся нарративными практиками», то есть людьми, которые имеют эти умения и навыки, и при этом руководствуются нарративными принципами.

Здесь имеется в виду, что на нарративного практика влияет нарративная этика, он не просто производит что-то, но не оценивает, что производит. Например, он может предложить составить коллективный документ, но группа может не согласится. И здесь вопрос — как прореагировать? Настаивать на составлении коллективного документа или учесть авторский выбор?

Цели и задачи нарративного практика

В нашем определении коллективной нарративной практики есть ключевые слова «задачи нарративной практики». В кейсе Олеси про ритуал Плодородие, который проводился в группе, подразумевается, что внутри ритуала были определенные задачи, которые таким образом решались. Они практически не отличаются от тех задач, которые прекрасно все нарративные практики знают, потому что и в индивидуальной работе в нарративном подходе, и во время обучения нарративному подходу, один из первых вопросов, к которому мы настойчиво возвращаемся: «А какие цели и задачи у нарративной беседы?»
Екатерина: Я опираюсь на свой опыт и в самом начале беседы спрашиваю — какие у вас цели? На нарративных коллективных практиках, хотя я их не так много проводила, тоже задаю этот элементарный вопрос. И все.
У нас есть идея, что цели могут быть сгруппированы. Конечно, есть цели у тех, кто приходит за помощью к нарративному практику. Но у нарративного практика тоже есть свои цели, вряд ли он сидит с мыслью о том, что собеседник предложит, то и будем делать. То, во что нарративные практики верят, как люди, что для себя считают важным, нужным, полезным, целевым как для людей, часто очень связано с тем, что предлагает нарративный подход.

Да, есть цель нашего собеседника — ОК. Кажется, здесь нарративная практика не сильно отличается от многих подходов, особенно гуманистического толка. Но у нарративного практика какие-то цели есть?

— Сопроводить человека в обретении авторства своей жизни и выход на предпочитаемую историю.

— Поиск и укрепление предпочитаемой истории.

— Развитие и укрепление того ценного, что человек знает в своей жизни как эксперт.

— Помочь посмотреть на историю с разных сторон, не только с проблемной.

По сути, мы возвращаемся к базовым принципам нарративной практики, к её основам, потому что здание коллективной нарративной практики строится на тех же самых основаниях, что и индивидуальная работа. Но чтобы здание было крепким, очень важно помнить, что лежит в фундаменте, что подпитывает нашу работу, неважно, индивидуальная она или групповая.
Для себя мы сформулировали цели и задачи нарративного практика:

• Помогаем отделить проблемную историю от человека;
• Создаем опоры для возвращения авторской позиции и чувства авторства;
• Обсуждаем и признаем инициативы людей, действия и умения в ответ на проблему;
• Помогаем в рассказывании, назывании и насыщении предпочитаемой истории;
• Деконструируем проблемные идеи;
• Привлекаем «аудиторию» для предпочитаемой истории, людей и персонажей, которые поддерживали или могли бы поддержать избранное человеком направление.
Мы поняли, что эти задачи очень сильно соотносятся с картами нарративной практики. Конечно, это не равно одно и то же, невозможно поставить полностью знак равенства между одной задачей и одной картой. Естественно, карта решает сразу несколько задач и предполагает многогранную работу. Но в целом можно говорить о том, что карты так или иначе коррелирует задачи. В этом смысле работа по картам — это то, что делает нарративный практик в соответствии с нарративными принципами. Именно это позволило нам сделать привязку 25 (сейчас уже больше) практик к картам.

Каждая из базовых карт, которые вы знаете и которые проходите в самом начале программы (пересочинение, деконструкция, восстановление участия, экстернализация и т.д.) так или иначе выполняет несколько задач отсюда, в том числе тех, которые мы не записали, но участники их указали на встрече.

Поскольку многие знакомились с нарративной практикой, сначала осваивая некоторые действия, просто тренируясь задавать вопросы, нам показалось, что вернуться к основам будет проще, если привязать нарративные практики к картам.

Например, задачи карты экстернализации выполняют 4 коллективные нарративные практики: групповая экстернализация, картина/коллаж проблемы, сортировка/оценка проблем, разыгрывание сценок

У нас есть такие списки к каждой карте — где-то практик больше, где-то меньше. Но это не означает, что это записано навсегда. Сама идея коллективных нарративных практик предполагает развитие. Многие наши участники придумали что-то свое. Например, Вика изобрела практику Погружение на дно (помню, как мы обсуждали это название). Это не классика, о чем можно прочитать в статьях нарративных практиков, а продукт творчества Вики.

Эта область развивается, вы можете сами что-то придумывать, но при этом чем-то нужно руководствоваться. Поэтому мы хотели вместе с вами это обсудить, чтобы вы смотрели, чем мы руководствовались, когда эти практики здесь записывали, чем вы можете руководствоваться, какие проблемы, в частности, могут вызывать к жизни ту или иную карту.

Для примера мы взяли несколько карт и сгруппировали по ним 25 коллективных практик.
Невозможно рассказать про все за полтора часа, но нам хотелось, чтобы вы вдохновились, поэтому в общей форме дадим понимание некоторых из них.

Экстернализация

Есть 4 отдельных практики, которые связаны с задачами экстернализации, которые реализуются совершенно по-разному в групповой работе:
1. Групповая экстернализация;
Наверное, вы представляете, как выглядит работа в группе в соответствии с идеями экстернализации (отделение проблемы от человека). Естественно, как и в индивидуальной беседе мы здесь обсуждаем с группой проблему, которую они вместе назвали. Не обязательно, что все 20-30-40 участников группы способны провести экстернализацию.

Например, у нас был тренинг по преодолению прокрастинации. Вроде бы проблема одна — прокрастинация, но на самом деле, когда мы провели сортировку, обсуждение, что такое прокрастинация, как она влияет, выяснилось, что в группе из 15-16 человек есть 4-5 подгрупп, которые плюс-минус сходились друг с другом. И уже в этих малых подгруппах естественным образом более четко стал формулироваться образ проблемы.
2. Картина/коллаж проблемы;
Для того, чтобы этот образ был зафиксирован группой и действительно вынесен вовне, не остался в умах, иногда мы делали картину или коллаж проблемы, а иногда даже сразу с него начинали, говоря о том, что мы сейчас совместно создадим образ, а потом уже его опишем. Это просто разные заходы, но и тот, и другой имеют место быть.

Это может быть не только картина или коллаж, но и живая скульптура, которую разыграли. Была история, когда мы собирали проблему из конструктора. Можно использовать любой подручный материал, который помогает создать образ проблемы для того, чтобы можно было уже с ним выстраивать диалог. Это часть экстернализующей работы, когда мы находимся в диалоге с проблемой, обсуждаем ее намерения, реагируем, исходя из своих предпочтений. Группа с помощью мозгового штурма собирает действия в ответ, и иногда даже их реализует.

Например, в случае прокрастинации мы придумали, что будет каждая подгруппа делать для того, чтобы с этой проблемой справиться. Некоторые выполняли придуманные практики прямо здесь — для кого-то было важно выкрикнуть клич, взять обязательство. Все действовали по-разному, но это была действительно экстернализация.
3. Сортировка/оценка проблем;
Внутри практики экстернализации можно предлагать отнестись к экстернализованной проблеме очень по-разному. Например, в лагере ребята оценивали степень влиятельности проблемы совместно в группе следующим образом. Нам нужно было поговорить с подростками на сложную тему, связанной с личной гигиеной. Для подростков это, с одной стороны, актуально, с другой стороны, им про это сложно говорить. У нас была задача придумать механику, как об этом говорить в корректном ключе. Мы придумали такую схему: сначала экстернализовали гигиену через определённую этапность (это сейчас неважно), а потом предложили сделать некую шкалу: на одном полюсе — то, что совсем хорошо принимается, на другом — то, что совсем не принимается. Потом они писали всякие качества экстернализованной гигиены и располагали их относительно друг друга на шкале.

Самое интересное было следующее — ребенок берет карточку, например, «Мыть голову раз в три дня» и кладет ее в какое-то место шкалы, а другой выбирает другую карточку, располагает её на этой же шкале, но еще и объясняет, почему она лучше или хуже соседних карточек. То есть шкалирование и оценка происходили относительно других голосов.

Подросток давал авторскую оценку, но не другому человеку с немытой головой, а экстернализованной проблеме (экстернализованной сущности) и объяснял, почему с его точки зрения это лучше или хуже, например, почему все-таки хорошо мыть голову каждый день. Это позволяло, с одной стороны, спокойно разговаривать на такую заряженную для подростков тему, с другой стороны, не переходить на частности, оставаться именно в эктернализующей беседе.

Это один из примеров сортировки и оценки проблемы или отдельных специфических частей этой проблемы, как в данном примере. Так проблема выносится вовне, на нее можно смотреть, ее можно описывать и к ней можно выражать отношение, если она разыгрывается.
4. Разыгрывание сценок.
На фото микрогруппа в школе, где мы работали с Надей, с которой вместе обучались нарративной практике. Девочки 11-12 лет разыгрывали сценки про то, как у них выстраиваются отношения с мальчиками и потом обсуждали. У них даже было правило поднятой руки, потому что было очень горячее обсуждение взаимодействия полов.

Пересочинение

Для пересочинения мы сходу написали 11 практик, на самом деле их больше:
1. Команда Жизни;
2. Дерево Жизни / Дерево Любви / Профессиональное Дерево;
Про Дерево Жизни многие знают. Эту структурированная метафору можно использовать в разных тематиках, например, есть Дерево Любви (исследование предпочитаемой истории о любви), Профессиональное Дерево (исследование профессиональных предпочтений, намерений, интенций). Есть структурированные метафоры, которые стоят рядом (Команда Жизни, Рецепт Дружбы, Поезд Жизни, Поезд Дружбы) и представляют собой структурированную методику, направленную в сторону предпочитаемой идентичности. Наша задачка здесь дать пространство для максимально насыщенного описания предпочитаемой идентичности. Что и говорить, это работа, которая схожа с работой в духе бесед пересочинения.
3. Рецепт Дружбы;
Например, в Рецепте Дружбы мы описывали дружбу как блюдо, и предлагали каждому участнику выбрать свой рецепт и описать его. У некоторых это был целый обед из 3 блюд, у других что-то одно — салат, суп, десерт. Общее обсуждение помогает вовлечь участников, дает возможность послушать себя, но все равно в первую очередь направлено на то, чтобы сам человек мог описать свой рецепт и осмыслить его. Было много вопросов на тему, почему именно такой ингредиент, что он для тебя значит, как ты это понимаешь, как это реализуется в твоих дружеских отношениях.

Точно также мы можем работать с другими структурированными метафорами. Уверены, что большинству знакома метафора перехода, кто-то участвовал в практике, которую вели Юля и Женя. Она четко описана, ее можно найти даже у нас на сайте.
4. Поезд Жизни / Поезд Дружбы;
5. Чемоданчик;
6. Метафора перехода;
7. Метафора приключений;
Нам кажется, это был очень творческий ответ нарративных практиков (команда Колгана и Ко) на ситуацию, где их обокрали, можно сказать, заказчики-подростки. Они отправились в путешествие и там в процессе произошел инцидент, к которому не был никто готов, но который нужно было как-то разруливать, обсудить, что случилось. Они предложили метафору приключений, то есть посмотреть на то, что произошло, как на приключение. Приключение предполагает, что есть какой-то страх, риск, соответственно, вопросы были относительно таких пиковых ситуаций и разрешения их. Они предложили ребятам через нарративную призму посмотреть на то, что с ними произошло, и структурировать.
8. Групповое пересочинение;
Подробно про групповое пересочинение можно прочитать в статье Джилл Фридман, которую расспрашивает Наташа Савельева.

Когда мы разговариваем с человеком, который к нам обращается с некоторой проблемой, которую он готов с нами обсуждать, мы думаем в духе бесед пересочинения. Но все равно в этот момент мы держим в голове идею о том, что ОК, есть проблемная история, но обязательно есть что-то, что не встраивается в нее. Это некоторые уникальные эпизоды, которые выпадают из проблемной истории и составляют ей некоторую альтернативу. Мы можем обращать на них внимание и развивать.

Именно эта идея положена в основу группового пересочинения Джилл Фридман. Она рассказывает, как работает с коллективом людей, которые столкнулись с общей проблемой. То, что мы проходим с человеком в индивидуальной работе за час-два, может, несколько встреч, у Джилл занимает 4 очень структурированных групповых встречи. У нас пересочинение в групповом формате длится обычно три встречи:

  • На первой встрече поднимается и обсуждается пласт проблемных историй.
Люди могут слышать друг друга и давать друг другу отклик, насколько их это затрагивает. Результатом первой встречи является определение, что есть проблема — более четко, конкретно, словами участников коллектива.

  • На второй встрече выясняются ситуации, которые никак не вписываются в проблемную историю.
Возникает пласт альтернативных событий. Результатом является написание альтернативной истории или альтернативных историй.

  • На завершающей встрече можно обсуждать, за счет чего эти альтернативные истории случаются, какого рода принципы и практики поддерживают людей.
9. Паспорт нарративного практика;
Паспорт нарративного практика — это результат работы пересочинения. Всегда наступает момент, когда мы подводим итоги. Это не обязательно паспорт, а, например, сертификат, итоговый документ, некоторое признание, который группа или сам человек в группе пишет, может его представить и получить свидетельский отклик. Мы делали паспорт нарративного практика с группой, которая завершала обучение, и обсуждали, что они уже знают о себе как нарративном практике с точки зрения своих ценностей, предпочтений, какие выборы стремятся делать, какие надежды и мечты их ведут.
10. Коллективные документы «действий в ответ»;
11. Совместное сочинение песни, стихотворения.
Многим знакомо составление коллективных документов. Но можно не только списки писать. Мне кажется, одно из самых классных предложений нарративной практики — делать совместно какой-то творческий продукт. Это не только коллаж проблем или совместный манифест, но и осмысление стихотворения, совместно сочиненная и спетая вместе песня. Этот процесс не происходит в одночасье, он очень про зигзаги по ландшафтам смыслов и действий, потому что когда каждый предлагает какую-то строчку в стихотворении или песне, он же ее еще каким-то образом осмысляет, создаёт свое пространство для этого осмысления, а потом воплощения, совместного прочтения стихотворения или исполнения песни. Это бесценный опыт, мы в него очень верим, но он редко используется в коллективных нарративных практиках, а хотелось бы, чтобы его было больше.
Честно признаем, что это только те практики, в которых мы либо участвовали, либо их вели. Таких коллективных практик появляется все больше и больше, потому что благодаря классической программе Дерево Жизни, про которую практически все знают, стало понятно, как строится их структура. Сам текст статьи Дэвида Денборо переведен на все возможные языки, на которых говорят нарративные практики. Там дается четкая и понятная структура, поэтому довольно много коллективных нарративных практик появилось именно в этом духе, например, Ритмы Жизни, Кладовая, Летящий Змей, Бусины Жизни и пр. Все они выстроены в этом ключе. Мы их даже не стали вносить в общий список, потому что структура очень похожая.
Коллективный документ
Примеры:
Нажмите, чтобы увеличить

Восстановление участия

Есть как минимум 11 разных практик, которые мы тоже проводили:
1. Socially;
2. Ритуалы церемонии признания самоопределения через свидетельские отклики;
3. Церемония поддержки горюющих;
4. Ритуал плодородия;
5. Карта нарративных практиков;
6. Time line;
7. Круг историй;
8. Групповое восстановление участия;
9. Практика анти-выгорания;
10. Команды под прикрытием;
11. Рефлексивная команда.

Деконструкция

1. Групповая деконструкция
2. Деконструкция в аквариуме
3. Деконструкция в духе «Хорошая мама»
Скорее всего, вы уже слышали про эти практики. Например, в начале кто-то говорил про практику Команда под прикрытием, про ритуал Плодородия мы рассказали в кейсе. Классно, что многие из этих практик хорошо описаны. Есть готовые тексты, мы готовы прислать ссылки по запросу. Это очень поддерживает. Если вы хотите сделать что-то подобное, бывает достаточно порой просто прочитать. Но про некоторые практики нет никаких текстов даже на английском.

Лично для нас важная мысль заключается в том, что коллективные практики в своей основе имеют нарративные задачи, которые сейчас нарративный практик определяет для себя как важные и которые находятся в фокусе его внимания.

В тот момент, когда человек приходит, например, говоря о том, что он кого-то близкого потерял, так или иначе на нарративного практика будут влиять идеи ремемберинга и бесед восстановления участия. Даже если они целиком туда не пойдут, все равно в фокусе внимания будет то, что точно это не та история, что нужно сейчас максимально отодвинуться от этого момента, переключить человека. Напротив, может быть, самым подходящим будет создать пространство, где он мог бы поговорить про близкого, отношения с которым сейчас утрачены по любым причинам. Поэтому неудивительно, что церемония поддержки горюющих естественным образом в списке восстановления участия, потому что есть задачка дать место этому разговору про утрату.

У каждой из этих практик есть определенная схема проведения. Но если вы, например, когда-нибудь видели, как проводится Дерево Жизни разными ведущими, то могли обратить внимание, что Дерево Жизни получается разным. Но хотя сама коллективная практика может видоизменяться ведущим по желанию, задача остается неизменной, и ваш способ интерпретации, осмысления, обхождения с материалом, который рождается, тоже будет неизменен, потому что это вы, как нарративный практик, работаете сейчас с данной темой.

Это действительно про историю авторского предъявления вроде бы одной и той же схемы. Даже по времени это может отличаться очень сильно. Различие связано как раз с личностью нарративного практика, который проводит групповую работу, и принципами, которые на него влияют.

Да, они из нарративной практики, но могут быть разными, потому что для одного важно авторство человека, для другого — зигзагообразное движение по ландшафтам действий и смыслов, для третьего более существенным может оказаться привлечение людей, чтобы они давали отклики, обеспечивали пространство взаимной поддержки за счет вкладов участников процесса. В результате идет смещение — где-то в Дереве Жизни больше движухи, перемещений, где-то больше отдано времени на то, чтобы дать друг другу свидетельский отклик, где-то половину времени люди пишут коллективный документ, а где-то он вообще на задворках, может быть, вообще вынесен за пределы практики. Говоря об одной и той же практике, мы по большому счету имеем по итогу на опыте разные процессы, хотя некая структурированность при этом присутствует.
Есть еще один инструмент, про который важно упомянуть — это структурированные метафоры. Например, Дерево Жизни как раз работает со структурированной метафорой. Здесь важно умение собирать и придумывать структурированную метафору, с которой можно потом работать в нарративном ключе. Зачастую вы именно так и работаете. Мы видим, что работу со структурированной метафорой чаще подхватывают нарративные практики, которые хотят работать с группами. Понятно, что, может быть, это одна из самых простых форм, основа для которой есть в Дереве Жизни. Но нам не хочется, чтобы вы ограничивались только этой работой, хотя она классная, творческая, ее легко адаптировать под задачу, потому что метафора должна откликаться поставленной задаче.

Больше об этом поговорим на втором вебинаре в октябре, который будет подготавливать вас в этом аспекте. Это будет отдельная трехдневная история, посвященная только коллективным нарративным практикам. Наша идея в том, что есть навыки групповой работы, а есть специализированные инструменты для групповой работы в нарративном подходе, которые хорошо было бы знать, уметь ими пользоваться и даже конструировать их при необходимости. Мы говорим, в том числе, про структурированные метафоры. Имея больше таких инструментов и навыков их использования, вы сможете придумывать что-то свое, что отличает нарративного практика от фасилитатора, бизнес-тренера, аналитического группового терапевта и т.д.

Мы рассказали, что вкладываем в понятие коллективная нарративная практика, какие ее задачи, как они реализуются и как связаны с картами. Мы сейчас не говорили про механику проведения коллективных практик, как они воплощаются в группе. Как вам такой способ смотрения на коллективные нарративные практики?
Екатерина: Честно, мне не совсем понятно, как будто у меня это в голове и было изначально. Я не совсем понимаю, в чем отличие от того, что я озвучила. Когда я говорила в самом начале, я это и имела в виду. Возможно, я что-то упустила или не так поняла.
Анастасия: У меня всегда самый большой вопрос: как объяснить людям, не знакомым с нарративной практикой, что такое коллективная нарративная практика? Потому что если я им говорю, что коллективные нарративные практики выполняют задачи нарративной практики, ведет ее нарративный практик и строится она в соответствии с нарративными принципами, мне в ответ говорят: «Что?!»
Ты сейчас смешиваешь две задачки, абсолютно разные для нас:

1. Объяснение для нарративных практиков;
2. Продающая часть для внешних людей.

То есть пытаешься продажи сделать объяснительной частью учебной программы. Это довольно сложно, даже не нужно. Например, зачем объяснять человеку структуру упражнения Плод или Черные Шнурки? Когда мы пытаемся в продажах объяснить, что мы делаем, то не нужно в этот момент рассчитывать на понимание, потому что человек же не на нашем месте, месте ведущего — зачем ему это?

Людям в целом не нужно понимать, что такое коллективные нарративные практики, потому что у них потом после прохождения появится свое личное объяснение, что это было. Но, думаем, людям очень важно понять, что будет в процессе, что будет в результате и свериться с собой — мне нужен такой процесс и/или результат? Для нас это очень сильно отличающиеся задачи. Мы бы вообще слова «коллективные нарративные практики» в работе с людьми, которые не являются нарративными практиками, не упоминали. Зачем увеличивать поле идей, если это не решает какой-то дополнительной задачи?

Но при этом, если мы, например, проводим практику, которая касается отдыха, зачем писать про процесс, как в твоем объявлении «Исследуем представление об отдыхе» — а результат какой? Если человек понимает, что в результате у него появится больше способов отдыхать, он хочет узнать, как еще можно отдыхать, он про это мало знает, и придут люди, которые расскажут, как они отдыхают, у него появится больше приемов, может быть, даже неожиданных способов отдыхать — класс! — он придет, ему это интересно. Но будет ли это коллективная нарративная практика или что-то другое — кажется, ему знать необязательно. Но если ему сказать, что здесь будем разговаривать, обсуждать, слушать мнение других — ОК, может быть, если он человек про разговоры, если ему хочется поговорить с новыми людьми, он придет. Другому нужно, чтобы было написано: «Будет шаманский круг» — «Вау! Я вообще не знаю, что это такое, но ведь интересно!» — и он придет туда. А коллективные нарративные практики в данном случае не вызывают никаких отсылок к культуре, и поэтому довольно сложно их и вербализировать, и использовать в качестве объяснений, тем более, включать в продающую часть. Мы бы этого не делали.
Ира: Я недавно в нарративной тусовке, пока только на первой ступени. Пришла сюда, потому что веду мастермайнды как коуч, и мне в долгосрочной перспективе не хватает инструментов, чтобы сделать этот процесс более глубинным под конкретную группу, потому что группы все разные, у каждой свои запросы. Мне сейчас дико интересно, у меня предвкушение того, что будет трехдневная программа, это супер-классно. Из того, что вы показывали, я мало что знаю, но мне кажется, это классный инструмент для всех, кто ведет группы.
Женя: Мне понравилась ваша затея с условным делением практик по картам. Понятно, что это немножко условно, мы в каждой практике затрагиваем все на свете. Но, с другой стороны, для меня это помогает ответить на вопрос, а какая у меня цель, как у практика, который ведет эту практику, и чуть-чуть больше сфокусироваться. Просто привести всех к предпочитаемому — это очень амбициозно и непонятно. Как ведущий я что хочу с этими людьми сделать? Такое акцентирование, мне кажется, может помочь чуть-чуть сужать взгляд, что мне важно в этой практике привнести, как ведущему, задать какую-то тропу.
Подхватывая твою мысль — получается, что есть глобальное направление, условно авторство человека над своей жизнью. Но я, как групповой ведущий, должен исходя из темы, из группы, из длительности работы на самом деле простроить шажочки. Возникает вопрос — через какие инструменты, этапы я эти шажочки простраиваю, а исходя из этого другой вопрос — над какими задачами я сейчас должен работать. У нас была идея провести еще одну такую же встречу, и там не говорить про всевозможные варианты, а взять один проект (группу поддержки для женщин, которую когда-то мы проводили), и прямо рассказать, исходя из задач этого проекта, как используя нарративные практики, мы выстраивали работу с ними.
Аня: Интересно, как нарративный практик ощущает внутри отличие коллективных форм работы от индивидуальных?
Павел: Для меня есть ощущение группы в целом. Мы говорили про фокусы внимания на первом интенсиве. Это дополнительные фокусы, которые у меня, как у ведущего, обязательно присутствуют. Есть метафора, что ресурс внимания условно раскладывается на части, и какая-то его часть постоянно следит за группой в целом и пытается ощутить ее целиком. Мне кажется, отличие коллективных и индивидуальных нарративных практик в том, что есть гораздо больше факторов (людей, событий, неопределенностей), которые происходят в группе, по сравнению с индивидуальной встречей один на один.

Олеся: Это ощущение мне тоже знакомо, и оно влияет на то, что коллективная работа оказывается гораздо более структурированной, чем индивидуальная, где мы можем более гибко друг под друга подстраиваться. В результате на группу приходишь с более готовой и понятной программой, с четкими идеями, нежели на индивидуальную беседу, даже если ты что-то почитал по теме этой беседы.
Это одна из причин, почему коллективные нарративные практики обычно проводятся не в одиночку. Есть много практик, которые просто невозможно провести одному, потому что это технически очень сложно, например, Дерево Жизни в очном формате и не с нарративными практиками. Это очень важное дополнение. У многих из вас есть опыт коллективных практик с нарративными практиками. Есть очень большое различие, есть ли в группе люди, которые способны задавать вопросы в духе нарративной этики и оптики, или их нет, и тогда нужен такой человек, потому что нет коллективных нарративных практик без нарративного практика. Это тот самый кусок, который мы вставили в определение, понимая, что многие делают коллективные нарративные практики в духе структурированной метафоры, и не учитывают, что если сидит микрогруппа из 5 человек, и ни один из них ни сном ни духом вообще не психолог, то им нужна поддержка, дополнительная структурирующая сила, потому что даже внешних вопросов может оказаться недостаточно, и группу может увести в сторону.

Если вы когда-нибудь раздавали листочки с нарративными вопросами и предлагали людям просто их почитать и поговорить об этом, то могли видеть замешательство на лицах, потому что они читают нарративные вопросы и не могут с ними совладать, им прямо тяжело — что за странные формулировки? О чем это вообще? Когда они их зачитывают, прямо страданье на их лицах видно.

В первый раз мы с этим столкнулись в явном виде, когда проводили Дерево Жизни. Если люди остаются сами по себе с этими листочками, они прямо страдают. Если же внутри есть нарративный практик, то эти же вопросы остаются, ничего не меняется, но начинается живое обсуждение. Поэтому людей, которые проводят группу, должно быть больше, чем один. Это тоже отдельная задачка. Некоторые практики действительно требуют большого количества организационных ресурсов.
Кристина: Было бы интересно обсудить, что нужно и что не нужно говорить при продажах. С нарративной практикой знакома давно, но как продавать услуги, соблюдая этику нарративной практики, чтобы людям не из нарративной практики было понятно.
Это большой вопрос, в котором можно утонуть. Скорее всего, такой вебинар будет актуальным перед третьим интенсивом. Многие из тех, кто вписался в годовую программу, так или иначе поставили перед собой задачу проводить коллективные нарративные практики и получать отклики. Некоторые из вас, как Настя или Кристина, уже давно это делают и регулярно, а для кого-то групповой формат в новинку. Думаем, вопрос суперактуальный. Когда он станет суперактуальным для всех в нашей группе, такой вебинар неизбежно произойдет.

«Не существует универсального метода, алгоритма работы с сообществами, но только некий базовый каркас; это всегда инновация, вызов изобретательности».


Д. Кутузова

Сегодня была задача расширить возможную палитру инструментов, чтобы возникло понимание, что их очень много. У нас нет задачи, чтобы все было сразу понятно. Нам бы хотелось, чтобы возникло ощущение, что черт, на самом деле много инструментов по групповой работе в нарративном ключе, и это здорово! Если вы работаете индивидуально, это значит, что вы можете работать и в групповом формате, и хочется, чтобы у вас размах больше появился.







Материал подготовлен по итогам проведенной встречи:

«Коллективные нарративные практики, вы точно знаете все коллективные нарративные практики?

25 практик и их применение».

6 октября 2021 г.