Нарративная мастерская
 
Анна Малинина и Анна Марина
Как работать с проблематикой людей сообщества ЛГБТК+
Что важно в такой работе и на что стоит обращать больше внимания
Две Ани — Малинина и Марина — провели исследование сексуальности ЛГБТК+ сообщества. Сначала они выбрали тему сексуальной идентичности, но потом тема трансформировалось в исследование того, как работать психологу с типичной проблематикой этой группы людей. Мы, нарративные практики, очень часто встречаемся с этими проблемами.
Даня Макаров
Консультирующий психолог, нарративный практик
Что такое сексуальность?
Поскольку ключевое понятие в теме — это сексуальность, хочется спросить: «Что вы понимаете под сексуальностью?»
Даня: Мне кажется, что сексуальность — это влечение и все, что связано с влечением всего живого к другому живому, а также особая область культурных практик и дискурсов, которые касаются влечения, которое возникает между людьми.
Аня: А чем такое влечение отличается от привязанности, любви?
Даня: Для меня никак. Для меня все это — сексуальность, просто разные ее уровни и форматы.
— Соглашусь с тем, что это достаточно широкое понятие. Если брать человека даже вне зависимости от партнерства, это как свойство или состояние контакта со своим телом, любовь к тому, кто я есть, что я есть в принципе, на всех уровнях — телесном, эмоциональном.
— Для меня это желание делиться ласками, получать их.
— Это про отношение с собой и про отношение с окружающими — две части.

Нам очень нравятся ваши определения, но, согласитесь: в них есть ощущение, что сексуальность — это очень широко. Это классно, но мы все-таки говорим про секс. По определению ВОЗ:

Сексуальность — это один из центральных аспектов человеческого бытия, включающий в себя пол, гендерную идентичность, гендерную роль, сексуальную ориентацию, половой инстинкт, удовольствие, близость и репродукцию. Проявление сексуальности многогранно: от мыслей и ценностей, поведения до влияния на современную культуру и социально одобряемые нормы.

Аня Малинина (слева) и Аня Марина (справа)
Поскольку мы иногда участвуем в просветительских мероприятиях про сексуальность и секс, точнее, организуем их, то мы сформулировали более упрощенное и узкое определение:

Сексуальность — это часть идентичности, включающая поведение, эмоции, мысли, ощущения, предпочтения, отношения, желания человека в сфере секса.

То есть все, что из этого про секс — это и есть сексуальность. Но поскольку мы говорим о сексуальности представителей ЛГБТ, хочется предложить небольшой экскурс в отношения, в первую очередь, к гомосексуальности, которые были в истории.
Исторический экскурс
Есть ощущение, что в древности отношение к сексуальной ориентации было весьма терпимым, причем не просто толерантным, но даже поддерживающим.
Например, в Древней Греции все формы ориентации считались естественными, и сексуальное поведение подвергалось осуждению только в том случае, если оно мешало гражданину исполнять свой гражданский долг перед государством.
В Древнеримской империи было очень похожее отношение к сексуальности. Гомосексуальные браки признавались и считались нормой. Но в Древней Иудее гомосексуальные отношения между мужчинами резко осуждались, потому что они нарушали предписания Торы, соблюдаемые иудеями.
Христианская церковь в целом негативно относилась к сексуальности, которая не способствует репродукции, соответственно, особенно негативно к гомосексуальности.

На Руси отношение к сексуальности сначала было терпимым. Гомосексуальные отношения наказывались только церковным покаянием от года до 7 лет. Православная церковь боролась с распространением гомосексуализма и пьянством в монастырях. Но в эпоху Петра Первого ужесточились наказания за так называемые противоестественный блуд, то есть за гомосексуальные отношения. Тех, кто был в них уличён, даже сжигали на кострах. Но чуть позже остались только телесные наказания и ссылка.
Аня Малинина (слева) и Аня Марина (справа)
Во второй половине 18 века, поскольку контактов с Европой стало больше, отношение к гомосексуальности было соответствующим. Мужского гомосексуализма стали стесняться. Только в определенных кругах он считался нормальным и был распространен.

В дворянской и чиновничьей среде гомосексуальность осуждалась только как элемент коррупции. Если молодые чины продвигались наверх, и было очевидно, что они не заслуживают той должности, куда их поставили, то предполагалось, что это связано с сексуально-романтическими отношениями, в которые они вступили с более высокопоставленными чинами. Только поэтому осуждалась гомосексуальность.

В начале прошлого века юрист Владимир Набоков (отец писателя) предлагал вообще декриминализовать гомосексуальность, но предложение было отклонено.

После революции 17 года анти-гомосексуальное законодательство формально отменили, хотя преследование мужчин-гомосексуалистов продолжалось, но уже не в связи с этой идеологии, а, скорее, по поводу совращения несовершеннолетних и непристойного поведения.

В 1934 году мужеложество снова стало уголовным преступлением, его связали с контрреволюцией. Борьба с гомосексуализмом была одним из способов борьбы с инакомыслием. С середины 30-х годов установлено полное молчание насчет гомосексуализма, он вообще нигде не упоминался.
Потом, когда началась эпидемия СПИДа, именно представителей ЛГБТ обвинили в распространении этой болезни, но при этом открытое обсуждение сексуальной ориентации начало активизироваться, в том числе в литературе, научных трудах и СМИ.
В опросе 1989 года на вопрос, что нужно делать с гомосексуалистами, граждане СССР ответили:

  • 33% — ликвидировать;
  • 30% — изолировать;
  • 10% — предоставить самим себе;
  • 6% — помогать им.

В то время сексуальные меньшинства тоже были самой стигматизированной социальной группой.

На данный момент закон, принятый по поводу пропаганды гомосексуализма, с одной стороны, еще больше стигматизирует ЛГБТ-сообщество. С другой стороны, мы знаем, что сообщество укрепляется, растет, но в любом случае оно живет своей жизнью и становится более независимым и отделенным от остального мира.

Праздный повседневный вывод, который можно сделать, что отношение к гомосексуальности все-таки меняется. При этом если в целом отношение к ЛГБТ связано с политикой, то мы, психологи — это сообщество вне политики. В рамках своего проекта мы поняли, что у нас есть устойчивость и уверенность, чтобы продолжать оставаться вне политики в рамках социальных стигм, которые могли бы на нас влиять.
Обсуждение: отношение к ЛГБТ
Нам кажется, что мы нашли некий инструмент, но для начала предлагаем ответить на вопросы в парах. Мы постарались сделать их нарративными, соответствующими нашим принципам и подходам.
Вопросы:
  • Как ты относишься к ЛГБТ?

  • Какое отношение к ЛГБТ для тебя ОК, какое отношение ты предпочитаешь?
  • Какие твои ценности воплощаются в твоем или в предпочитаемом тобой отношении к ЛГБТ?

  • Какая у тебя дистанция с людьми, о принадлежности которых к ЛГБТ ты знаешь? Какая она по сравнению с дистанцией с людьми, которые не принадлежат к ЛГБТ-сообществу, или ты не знаешь о принадлежности к нему?

  • Какие эмоции ты испытываешь или можешь испытать, когда кто-то из твоего окружения делает каминг-аут?
Обсуждение:

Мы попросили участников не рассказывать о том, что они рассказали или что им рассказали, а, скорее, поделиться тем, что они заметили, например, что сходятся представления или что они противоположные.

— Как будто не очень понятно, насколько ОК было моему собеседнику. Например, мы можем здесь говорить о каких-то моментах, которые могут быть прочтены как признаки гомофобии, как будто бы это немножко не ОК, или, наоборот, увидеть какой-то момент причастности, приверженности. Мы как будто бы выдвинулись из политики, но я не могу не занять позицию, и это политический дискурс. Мне нужно ее объявить за себя, за собеседника. Это непросто на этом поле. Конечно, тет-а-тет поделиться немножко проще, чем на аудиторию.

— Я заметила, что у нас сходятся представления процентов на 99. По моим ощущениям все равно эта тема достаточно нервная и болезненная. Даже по телесным ощущениям мое тело начинает напрягаться. Даже когда говорю о вещах, в которых уверена и знаю, что встречу поддержку, все равно очень зажимаюсь и жду, что что-то пойдет не так телесно.

Есть ли навык расслаблять свое тело? Есть смешное упражнение «Собачка». Вспомните, как собаки отряхиваются от самого носа до кончика хвоста. Можно чуть наклониться вперед, представить себя собачкой и отряхнуться всем телом — головой, руками, ногами. Если есть напряжение в теле, надо уделить ему внимание.
— Интересно совпал опыт, потому что и я, и моя собеседница из одного времени. Когда мы росли, у нас даже не было представления о том, что может быть по-другому. Тогда и с информацией по-другому было, но там, где я росла, это был закрытый город, считалось, что бывают отношения только мальчик-девочка. Открытие, что бывает по-другому, для меня совершилось сильно позже, после 15, наверное.

И как вам от того, что опыт совпал?

— Это интересно — универсализация опыта случилась. Я в детстве не представляла, что бывает по-другому, бывают другие отношения. Даже представления не было об этом.

Не хочу углубляться, но интересно, как происходит узнавание, что есть много разных вариантов.

— Это познавательный процесс выработки позиции.

Выработалась ли она сейчас?

— Не могу сказать, что процесс закончен, потому что детский опыт довольно сильный и эмоционально заряженный. Процесс идет.
— Для меня показалось интересным, что для нас обеих существование ЛГБТ является немножко неестественным моментом. Хочется, чтобы в принципе этой проблемы не существовало, и чтобы ты мог просто жить, ни к кому в этом плане себя не причисляя и не испытывая агрессии со стороны людей, которые не являются ЛГБТК. Неуютно существование в отдельной касте людей. Хочется жить в социуме и все. Это взгляд в будущее в этом смысле. Чтобы когда ты просто говоришь о каких-то своих особенностях, тебя не выносили в отдельную группу кареглазых, грубо говоря.

— Только сейчас осознала, что поскольку для меня ценна свобода, принятие и пр., насколько это контрастирует вообще с выделением этого вопроса. Даже через телесный отклик мне некомфортно, не гармонирует с тем, что для меня ценно в жизни.

— По личному опыту чувствую, что выделение в группу как раз дает стеснение. Даже если себя принимаешь, но попадаешь в какую-то структуру, где все, как привычно, понимаешь, что заявив себя даже в каких-то бытовых мелочах, не делая каминг-аут, просто сказав, что встречаешься вечером с девушкой, ты автоматически становишься диковинкой. Начнется очень пристальное внимание к тебе, а люди по своему устройству не все готовы к большому количеству внимания. Кому-то нравится эпатировать, а кто-то хочет, чтобы на него не обращали внимания, помимо моментов, когда он на это нацелен. Тяжело, когда надо об этом думать.
Карта
Наверное, выделению людей в сообщество есть сейчас причины, к сожалению, и, возможно, они про безопасность. Конечно, есть надежда на то, что мир станет гораздо лучше, не надо будет про эти категории говорить.
Это наша мотивация, почему мы стали думать над инструментом для психолога или специалиста помогающих практик.
Мы знаем, что в ЛГБТ-сообществе часто есть свои психологи тоже из этого сообщества, которые работают с представителями ЛГБТ. Но и к тем психологам, кто не находится в этом сообществе, обращаются ЛГБТК+ клиенты. Иногда в обсуждении с коллегами мы замечаем, что это вызывает разные трудности — смятение, страх, волнение: а могу ли я работать? А точно ли я ЛГБТ-френдли? А как мне работать с такими клиентами? Получится ли у меня?
Думая над этими вопросами, мы решили предложить карту самоисследования, которая, мы надеемся, может помогать нам и нашим коллегам определять для себя, готова ли я работать с ЛГБТ клиентами, достаточно ли я ЛГБТ-френдли, стоит ли мне поставить такой тэг в профиле психолога?

Над такими вопросами и мы сами, и наши коллеги задумываются, особенно, если есть такой запрос: у меня друг (знакомый и пр.) — представитель ЛГБТ, ищет психолога. Это опять про отдельность сообщества. Сейчас это обозначается, как будто бы это что-то должно поменять. Мы хотим такой инструмент иметь, чтобы знать, может ли это что-то поменять или все-таки нет?

Многие, кто читает блоги на эту тему, видели пост про то, что психолог написал, что он ЛГБТ-френдли, и идет обсуждение, что если ты называешь себя психологом, якобы ЛГБТ-френдли подразумевается — зачем это подчеркивать? Это как сказать: «Я человек, у меня 46 хромосом». То же самое — «Я психолог» подразумевает «Я ЛГБТ-френдли».

Многие, кто читает блоги на эту тему, видели пост про то, что психолог написал, что он ЛГБТ-френдли, и идет обсуждение, что если ты называешь себя психологом, якобы ЛГБТ-френдли подразумевается — зачем это подчеркивать?

Но видимо пока что в нашем сообществе это не подразумевается. Мы знаем из историй участников наших опросов, что не всегда так на самом деле оказывается. На данный момент у нас, похоже, имеет смысл ставить такой тэг, если ты про себя понимаешь, что можешь работать с ЛГБТ клиентами. Мы слышали много про травмы от столкновения с психологами не ЛГБТ-френдли. Особенно страшно, когда подростки попадают к таким специалистам, потому что они очень восприимчивые.

Даже в мире розовых пони, а именно в нарративной практике, один из принципов которой — празднование различий — подразумевает уважение к собеседнику и к любой его принадлежности, к любому его самоопределению и к любой идентичности, мы надеемся, что наша карта может помогать сориентироваться и поисследовать самих себя, спросить — комфортно ли мне? Она не про то, что против ли я или сильно ли я не френдли, но степень френдли оценить можно.
Территории карты

Мы сначала беседовали с представителями ЛГБТ, а потом просили их отвечать на вопросы нашего опросника, подготовленные на основе этих бесед. Выяснилось, что не так уж много территорий существует в самоисследовании своего статуса ЛГБТ-френдли.
Принципы (суша)
Что хотят клиенты–представители ЛГБТ от психолога?  Чтобы психолог знал о двух базовых вещах:
  1. О существовании стигмы и о ее влиянии на человека, на его жизнь и отношения.
  2. Что любая сексуальность нормальна*.

* Это спорный вопрос, потому что под нормальностью подразумевается, что любая ориентация, любая гендерная идентичность нормальна. Но мы не хотим противоречить психиатрам, которые исследуют патологии, в том числе, связанные с сексуальностью.
Сексуальность, которая травмирует человека или других людей, нарушает целостность и свободу, и приносит боль, не является психической нормой. Поэтому нормальность любой сексуальности — это пункт со звездочкой. Это некое общее психическое пояснение, не связанное с тем, что клиент является представителем ЛГБТ. Но в целом один из самых частых ответов наших собеседников: «Мне надо, чтобы психолог знал, что моя сексуальность нормальна».

Можно ходить по зоне принципов, ее для себя исследовать и изучать, подумать, насколько принципы мне откликаются, насколько есть согласие с ними. Но можно походить и по другим зонам, чтобы поисследовать свою готовность работать с ЛГБТ-клиентами.

«Мне надо, чтобы психолог знал, что моя сексуальность нормальна».

Территория «делать»
Что должен делать психолог, когда он работает с ЛГБТ-клиентом?
Наши собеседники говорили тоже достаточно человечные вещи, как нам кажется:

  • Воспринимать меня, как нормального человека
Этот ответ выбирают 100% наших собеседников, потому что "воспринимать как нормального человека" — наверное, это и есть определение ЛГБТ-френдли. Это восприятие должно воплощаться в словах и действиях, которые психолог совершает или предлагает.
  • Проявлять принятие, оказывать поддержку.
Кажется, тоже звучит общо, это вообще про всех. Но есть ЛГБТ-специфичные пункты:

  • Обращаться ко мне в том гендере, в котором я себя называю.
Но это тоже не столько про специфику работы с ЛГБТ-клиентами, сколько про уважение и внимание к словам. Нарративная практика внимательна к языку наших собеседников. Мы стараемся следить за тем, как человек рассказывает о себе. Это воплощение принципа нарративной практики.
Территория «Не делать»
ЛГБТ-клиенты предпочитают, чтобы психолог такое не делал. Иногда даже категорически нельзя этого делать.
Не исправлять мою ориентацию или гендерную идентичность.

*Не говорить о нормальной ориентации или нормальном гендере, не называть мою сексуальность нетрадиционной.
* Если клиент сам называет свою сексуальность так, то можно оставаться в его терминах, если это удобно всем, но самостоятельно называть нетрадиционной ориентацией и противопоставлять нормальной точно не стоит.
Считать мою сексуальность проблемой.
Наверное, у не ЛГБТ-френдли психологов может быть клиническое восприятие — раз человек бисексуал, гомосексуал или трансгендер, наверное, это и есть проблема. Но клиенты говорят, что это не так. Не надо это считать проблемой самой по себе, если не про нее человек обращается.

Не надо вообще с осуждением относиться к ЛГБТ людям.
Это про гомофобию, про которую поговорим дальше.

Не предлагать пройти лечение для исправления сексуальности.
Может быть, это пункт в стиле пранка, но он вызвал реакцию у 100% опрошенных. Люди не хотят это слышать от психолога. Наверное, про методы лечения есть только в страшных фильмах. Мы обсуждали, что, похоже, есть методы, и кто-то даже про них знает, где-то написано, как исправляют. Но становится страшно. Это тоже ЛГБТ клиенты ни в коем случае не хотят.
Гомофобия (дремучие горы)
Выделяется 4 вида гомофобии:

  1. Аффективная, связанная с эмоциями;
  2. Когнитивная, связанная с мыслями и идеями;
  3. Поведенческая;
  4. Общая.
Мы предлагаем заходить в горы и дремучие леса гомофобии для самоисследования. Если нет понимания, как к этому подступиться, как обнаружить свою скрытую гомофобию, есть опросник на существование гомофобии, который покажет, какой ее тип сильнее выражен. Нарративный практик, путешествуя по этой зоне, может позадавать себе соответствующие вопросы, чтобы узнать, почему у него здесь высокий результат.
Например, если у вас по ощущениям (и опросник это подтвердил) аффективная гомофобия, можно задать себе вопрос:
  • Какие эмоции у меня вызывают представители ЛГБТ?
  • Что эти эмоции со мной делают?
  • Куда они во мне попадают?
  • Что они делают возможным, а где мешают?
Если высоко проявляется поведенческая гомофобия, то можно задать себе вопросы про действия:
  • А что они (представители ЛГБТ) такого делают?
  • А что делаю я?
  • А что нужно делать?
  • Какие у меня есть гомофобные практики?
  • Какие гомофобные практики распространены в сообществе, где я нахожусь?
Спрашивать себя, про что эти действия, какие ценности они отражают, а какие ценности нарушают.
Для исследования повышенной когнитивной гомофобии задаем вопросы про идеи и соображения в отношении ЛГБТ:
  • Кто меня научил негативно относиться к ЛГБТ?
  • Подходят ли мне такие идеи и мифы?
  • Что я хочу думать вместо этого?
Такая прогулка по горам может быть удивительной, иногда сложной, даже, наверное, опасной. Но если здесь находятся ответы, то нам нарративная практика дает свои инструменты. Можно и деконструировать, и экстернализировать, и пересочинять, и восстанавливать участие с негомофобными идеями, частями себя, идентичностями, которые хочется в себе развивать. Или можно просто прогуляться и узнать, что вообще-то гомофобия есть, и поскольку ЛГБТ-клиенты не хотели бы, чтобы их психолог был гомофобным, то усомниться в том, ставить ли отметку «ЛГБТ-френдли» и работать ли с такими клиентами. Возможно, нет, сначала нужно что-то делать с этой гомофобией или осознать ее как свое профессиональное ограничение.
Вопросы (маяк)
Уже при обсуждении с коллегами у нас возникло сомнение, что как будто поставить обозначение «ЛГБТ-френдли» — это значит разбираться и уметь психологически помогать по каким-то конкретным вопросам и запросам, которые специфичны для представителей ЛГБТ. Мы решили выделить такие вопросы, но нет точных инструкций, как с ними работать. Думаем, что если сейчас их озвучим, то, может быть, у тех, кто планирует работать с ЛГБТ-клиентами, появятся какие-то маяки.
  • Стандартные запросы
Многие участники наших опросов и интервью говорят о том, что вряд ли с какими-то специфичными вопросами они обратятся к психологу. Это, скорее, про что-то очень привычное любому специалисту: принятие своего тела, выстраивание отношений (дружеских, романтических), вопросы доверия, самооценки и другие стандартные запросы.

Но мы знаем от наших собеседников, что есть несколько более специфичные для клиентов из ЛГБТ-сообществ вопросы и проблемы, например:

  • Безопасность в стигматизирующем обществе
Это вопросы про пресловутое разделение общества, непроницаемость границ, юридические проблемы, физическую безопасность. Клиенты из ЛГБТ чаще ищут поддержки какого-то ресурса в вопросе собственной безопасности из-за того, что они являются представителями этого сообщества.
  • Каминг-аут
Эти вопросы могут касаться как внутреннего, так и внешнего каминг-аута — признаться себе и признаться другим (родственникам, друзьям, профессиональному сообществу). Это более типичная история, но, с другой стороны, она про самораскрытие, что перекликается с психологической работой.

  • Общение с родственниками, семьей, своя роль, в том числе, гендерная, в этих системах.
  • Дети, карьера, публичность (с учетом того, что человек, например, открыто принадлежит к ЛГБТ, или с учетом того, что юридически и политически есть определенные палки в колесах).
  • Выбор ориентации
У бисексуальных клиентов, если они находятся в моногамных отношениях, текущие отношения являются неким выбором ориентации на сейчас: «Вообще-то у меня гомосексуальная ориентация, но сейчас гетеросексуальная». Иногда они задаются вопросом, что в данном случае они выбирают себе ориентацию, и тогда это некий существенный выбор, который может сказываться на дальнейшей жизни.

  • Проблема аутинга (огласки)
Когда кто-то другой рассказывает всем, что этот человек — представитель ЛГБТ без его согласия о предоставлении такой информации.
  • Вход в ЛГБТ сообщество
Могут быть вопросы про правила, как ЛГБТ-сообщество работает, как вообще туда попадают и надо ли туда, именно в как сообщество.

  • Построение парных отношений.
  • Паранойя: «Все подозревают про мою ориентацию»
  • Психосоматическое влияние стигмы на человека
Это про то, как в теле и в самочувствии отражается постоянное нахождение в стигматизирующем обществе.
Эти вопросы выделяются вроде бы как ЛГБТ-специфичные, но на самом деле мы верим, что у нарративного практика и психолога другого подхода, который ориентирован на клиента, есть ресурсы для того, чтобы помочь человеку находить ответы на эти вопросы или решение в этих ситуациях, даже если нет знания заранее готовых решений.
Мы подумали, что в целом заметить, какие ресурсы есть у психолога, который еще не работает с ЛГБТ-клиентами, для того чтобы помогать решать такие вопросы, не зная точного ответа и не зная, каково это клиенту, может стать маяками, если подумать, на что это похоже из того, с чем я уже умею работать.
Такая у нас нарисовалась карта самоисследования. Мы считаем, что, путешествуя по ней, можно лучше сориентироваться в вопросе, работаю ли я с ЛГБТ-клиентами.

На этой карте мы оставляем зоны, которые еще ничем не заняты, потому что осознаем, что могут быть еще какие-то грани и истории профессиональной идентичности психологов, которые мы в наших размышлениях не отметили, не выделили, не закрыли. Наша карта как инструмент уже есть, но она открыта к тому, чтобы ее дополнять.
Вопрос-ответ:
— Бывает обратная проблема от психологов, я сталкивалась с ней. Нет, они не говорят, что нужно лечиться, но ты, например, рассказываешь о своей проблеме, что тебе столько-то лет, тебе сложно себя осознать в семье, ты не можешь завести семью, у тебя огромные трудности, а психолог говорит: «Да нет, это на самом деле совершенно не так! Это вообще несложно, отношения нормальные, все хорошо — с чего вы взяли?» Это очень смешно, потому что ты как бы в этой шкуре и все понимаешь, а человек говорит, что нет никакой проблемы.

— Или рассказываешь про буллинг в школе, а тебе говорят: «Да меня тоже дразнили, что я в очках ходила». Думаешь — ну да…
— Сочувствую про обесценивание проблемы, но мы можем влиять только на сообщество, которое здесь собралось, которое прислушивается и к себе, и к клиентам, и точно не обесценивает проблему, которую собеседник выносит на встречу. Я не обесцениваю — могу за себя сказать. Обучаясь нарративной практике и познакомившись с ее сообществом, я чувствую уверенность и в своих коллегах.
— В когнитивную гомофобию входят религиозные гомофобии?
— В опроснике это не обозначено отдельно, но мне кажется, что религиозная гомофобия распространена на все эти виды, потому что религия включает в себя и чувства, и поведение, и идеи.
— Есть ли смысл идти с проблемой того, что тебя не принимают в семье, если точно знаешь, что на глубинном уровне это не изменится. Ты можешь с психологом поработать, просто чтобы как-то легче относиться к этому. Лучше просто не копать тогда?
— Мне кажется, это, скорее, концептуальный вопрос психологического консультирования и психотерапии вообще. Для меня это как вопрос про детские травмы, когда ты понимаешь, что уже ничего не повернёшь вспять — можно ли что-то поменять? Можно менять оптику, через которую мы смотрим на это, и строить планы того, чтобы те ценности, которые есть, реализовать как-то альтернативно. Да, это не напрямую поменять ситуацию, но поменять видение, думаю, можно. Я в это верю, как нарративный практик.
— Для меня вообще тема новая, довольно интересная. Про границы всегда интересно — где они начинаются, где кончаются. Но мой интерес связан не конкретно с этой темой, а с темой моральной нормы и есть ли она вообще. Современный дискурс, который активно обсуждается — это, как называют, эпоха новой нормальности. Наверное, для меня это вопрос. Мне откликается, что когда мы говорим, что идентичность разнообразна, здесь вообще неприменимо понятие норма, не норма. Меня цепляет эта фраза, потому что как будто слово «нормальность» из какого-то другого дискурса, как будто про другие ценности, где есть норма и не норма. А здесь это о чем-то другом.
— Мне кажется, это про социальное. Может быть, как психологи, мы уже меньше мыслим нормами, не нормами. Но часть общества еще мыслит, и пока это происходит, это важно признавать как нормальность. Есть некая психиатрическая «не норма», и она все-таки сильнее, чем то, с чем психолог может работать, что вообще часто сильнее человека и где его авторство выстроить очень сложно, потому что это некая физиологическая история.
— Мне кажется, что понимание нормы важно для людей, которые сами себя не ощущают, как нормальных, которые с этой проблемой приходят. Им важно, чтобы психолог сказал, что это нормально, после этого только вдруг что-то щелкает. Это справедливо для любых аспектов, не только социальных.
— В стигматизирующем, гетеронормативном обществе, где есть представление о двух полах (равно двух гендерах), и только одном виде взаимоотношений, действительно при знакомстве со своей сексуальностью представители ЛГБТ всегда сомневаются в своей нормальности. Просто есть с чем сравнивать, и когда это сравнение не в твою пользу, это приводит к вопросам, в норме ли я. Один из наших принципов — это объективно говорить, что да, ты в норме.
— И еще одна мысль в поддержку того, не становится ли гомофобия отдельным видом нарушения? Это норма или не норма? Думаю, быть гомофобом — это не норма, это тоже про какие-то границы. Как расизм — черные и белые, такая же тема про то, что противоположное может оцениваться с позиции нормально/не нормально.
— Насколько знаю, да, есть дискурс, что гомофобия — это некое отклонение. Те, кто пытается донести гомофобному сообществу, что гомосексуальность — это ОК, как раз апеллируют к тому, что вообще-то гомосексуальность — это не психоз и не отклонение, а вот гомофобия — это отклонение! В МКБ (международную классификацию болезней), насколько я знаю, гомофобия не внесена пока что. Может быть, будет, потому что фобии в принципе очень сильно влияют на человека. Например, аэрофобия может доходить прямо до мощных симптомов.
— Мне кажется, что еще в вопросах может быть про улаживание религиозности и собственной ориентации, потому что эти вопросы очень важные и противоречивые. Человек сам с этим редко справляется, если у него есть религиозная вера, от которой он не может отказаться, и от себя не может отказаться.
— В этом вопросе меня очень вдохновил выпуск Карена Шаиняна про РПЦ и ЛГБТ.
— Ты всегда ищешь собственные лазейки, тебе приходится понимать, что для тебя вера. Все равно тебе сложно, потому что ты не можешь ощущать себя истинно православным, потому что в обществе тебя не примут в церковь. Ты думаешь — и ладно, у меня своя церковь. Ты не хочешь менять религию, но при этом твоя религия тебя не принимает. Это тяжело.
— Да, это сложный вопрос. Если вернуться к психологу, который спрашивает себя — я ЛГБТ-френдли или как, смогу ли я помогать клиентам с вопросом расхождения ценностей — мы часто сталкиваемся с такими запросами клиентов, что ценности и части идентичности находятся в диссонансе, и ищем способы, как поддерживать собеседника урегулировать такой конфликт. Мне верится, что и этот конфликт как-то может решаться.
— Еще хочется откликнуться про карьеру. Если ЛГБТ-персона по призванию хочет работать с детьми, получается вдвойне табуированная тема.
— В опроснике про гомофобию есть как раз такой вопрос: относитесь ли вы негативно к тому, чтобы представитель ЛГБТ работал там, где он может быть примером для детей? С одной стороны, это про вопросы карьеры, с другой стороны это опять же про гомофобию в обществе. Может быть, не везде будут мешать представителям ЛГБТ быть учителями. Возможно, есть такие общеобразовательные учреждения, где это ОК, где достаточно толерантности.
— Но это не госучреждения. Я просто отношусь к сфере образования и представляю, что там происходит.
Эпилог

У нас такой вопрос — если вы размышляли, поставить ли себе обозначение ЛГБТ-френдли, то решились ли вы сейчас это сделать? Я после исследования решила, что поставлю отдельное обозначение, потому что послушала наших собеседников, которые откликаются, что это важно.

Мы рассказали про 3 зоны карты, и предлагаем вам отметить на колесе баланса, где вы сейчас. Например, в зоне принципов — вы еще не очень их соблюдаете или полностью разделяете? В зоне гомофобии — вы гомофоб или очень толерантны? Если захотите, можете себе сделать такой график, вдруг он окажется полезным.
Статья подготовлена с использованием материалов с фестиваля Нарративной мастерской 12 июня 2021 г