«Нарративная практика стала ответом на мой запрос о том, какую методологию, какие техники можно использовать в консультировании людей из разных культур», – говорит нарративный практик, этнопсихолог, заведующая кафедрой этнопсихологии МГППУ Ольга Павлова.
В её жизни нарративный подход появился не как «интересный метод», а как ответ на очень конкретный профессиональный вопрос – как консультировать людей из разных культур так, чтобы подход не противоречил их ценностям и способам жить.
Ольга обращает внимание на то, что многие терапевтические подходы несут в себе определённую ценностную рамку, и особенно заметно это становится в межкультурном консультировании.
«Многие терапевтические модальности имеют совершенно определённую ценностную позицию, – делится она, – и фокус ориентации на индивидуалистические культуры».
Именно поэтому Ольге было важно найти подход, который выдерживает разнообразие культурных контекстов, а не подгоняет человека под один стандарт.
«Я всё время искала какие-то подходы, которые могли бы помочь в консультировании клиентов незападных культур», – делится она.
И однажды нарративная практика вошла в её жизнь через личный опыт. Ольга узнала о подходе от своего психотерапевта, а дальше начала искать, читать и постепенно решила учиться.
«В нашей культуре принято…» как вход в исследование
Одна из фраз, через которые культурный контекст, по словам Ольги, часто входит в консультацию, – «в нашей культуре принято…». Нарративная практика предлагает не спорить с этим, а исследовать, как устроено правило и как оно влияет на жизнь человека.
«Если человек нам говорит, например, «в нашей культуре принято вот так», – делится Ольга, – то мы можем исследовать, откуда это пришло, как это поддерживается, кому это выгодно, как это влияет на жизнь человека и так далее».
И в этом исследовании появляется возможность увидеть, что «доминирующие дискурсы – это не какие-то естественные законы, а то, что создаётся в культуре», – поясняет она.
И тогда у человека появляется пространство выбора.
«Даже если в культуре есть доминирующий дискурс, – резюмирует Ольга, – всё равно можно жить иначе».
В её жизни нарративный подход появился не как «интересный метод», а как ответ на очень конкретный профессиональный вопрос – как консультировать людей из разных культур так, чтобы подход не противоречил их ценностям и способам жить.
Ольга обращает внимание на то, что многие терапевтические подходы несут в себе определённую ценностную рамку, и особенно заметно это становится в межкультурном консультировании.
«Многие терапевтические модальности имеют совершенно определённую ценностную позицию, – делится она, – и фокус ориентации на индивидуалистические культуры».
Именно поэтому Ольге было важно найти подход, который выдерживает разнообразие культурных контекстов, а не подгоняет человека под один стандарт.
«Я всё время искала какие-то подходы, которые могли бы помочь в консультировании клиентов незападных культур», – делится она.
И однажды нарративная практика вошла в её жизнь через личный опыт. Ольга узнала о подходе от своего психотерапевта, а дальше начала искать, читать и постепенно решила учиться.
«В нашей культуре принято…» как вход в исследование
Одна из фраз, через которые культурный контекст, по словам Ольги, часто входит в консультацию, – «в нашей культуре принято…». Нарративная практика предлагает не спорить с этим, а исследовать, как устроено правило и как оно влияет на жизнь человека.
«Если человек нам говорит, например, «в нашей культуре принято вот так», – делится Ольга, – то мы можем исследовать, откуда это пришло, как это поддерживается, кому это выгодно, как это влияет на жизнь человека и так далее».
И в этом исследовании появляется возможность увидеть, что «доминирующие дискурсы – это не какие-то естественные законы, а то, что создаётся в культуре», – поясняет она.
И тогда у человека появляется пространство выбора.
«Даже если в культуре есть доминирующий дискурс, – резюмирует Ольга, – всё равно можно жить иначе».
Что в нарративной практике оказалось своим
Нарративная практика заинтересовала Ольгу ещё и тем, что она возникла на пересечении психотерапии и антропологии – там, где контекст и культура изначально стоят в центре внимания.
«Многое в этнопсихологии и нарративной практике как будто растёт из одного и того же поля, – говорит она. – Особенно меня зацепило, что в нарративную практику пришли антропологические идеи, а сама она корнями в антропологии».
Но для Ольги важна оказалась не только методология. Для неё нарративный подход совпал с ценностной позицией – быть на стороне разнообразия, а не «единого стандарта».
«Девиз о том, что нужно праздновать разнообразие, который я услышала от Олеси Симоновой на одном из первых занятий, – продолжает Ольга, – думаю, самый подходящий и для этнопсихологов тоже».
Эта ценностная близость, по словам Ольги, держится на узнаваемых профессиональных жестах – уважительном любопытстве и внимании к локальному знанию.
«В нарративной практике очень много того, что совпадает с этнопсихологией, – говорит она. – Вот этот вот уважительное любопытство, интерес к локальному знанию, к тому, как сами люди осмысляют какие-то вещи в своей жизни».
Своей настольной книгой Ольга называет «Интерпретацию культур» Клиффорда Гирца. Она говорит, что ей близка его идея «насыщенного описания», когда мы не ограничиваемся «тонким» описанием и не снимаем «верхушку», а ищем контекст и смыслы.
И здесь особенно видно сходство этнопсихологии и нарративной практики: внимание к историям людей, к контексту и смыслам – к тому, как сами люди осмысляют происходящее и какие значения вкладывают в свои действия, переживания, отношения.
Нарративная практика заинтересовала Ольгу ещё и тем, что она возникла на пересечении психотерапии и антропологии – там, где контекст и культура изначально стоят в центре внимания.
«Многое в этнопсихологии и нарративной практике как будто растёт из одного и того же поля, – говорит она. – Особенно меня зацепило, что в нарративную практику пришли антропологические идеи, а сама она корнями в антропологии».
Но для Ольги важна оказалась не только методология. Для неё нарративный подход совпал с ценностной позицией – быть на стороне разнообразия, а не «единого стандарта».
«Девиз о том, что нужно праздновать разнообразие, который я услышала от Олеси Симоновой на одном из первых занятий, – продолжает Ольга, – думаю, самый подходящий и для этнопсихологов тоже».
Эта ценностная близость, по словам Ольги, держится на узнаваемых профессиональных жестах – уважительном любопытстве и внимании к локальному знанию.
«В нарративной практике очень много того, что совпадает с этнопсихологией, – говорит она. – Вот этот вот уважительное любопытство, интерес к локальному знанию, к тому, как сами люди осмысляют какие-то вещи в своей жизни».
Своей настольной книгой Ольга называет «Интерпретацию культур» Клиффорда Гирца. Она говорит, что ей близка его идея «насыщенного описания», когда мы не ограничиваемся «тонким» описанием и не снимаем «верхушку», а ищем контекст и смыслы.
И здесь особенно видно сходство этнопсихологии и нарративной практики: внимание к историям людей, к контексту и смыслам – к тому, как сами люди осмысляют происходящее и какие значения вкладывают в свои действия, переживания, отношения.
Другие истории Ольги Павловой: