В разговоре о супервизии Ольга Павлова, нарративный практик, этнопсихолог, заведующая кафедрой этнопсихологии МГППУ, предлагает простой и очень прикладной фокус: после профессиональной встречи у специалиста должно оставаться не стыд и не напряжение, а ощущение опоры.
«Когда я познакомилась с нарративной супервизией, я поняла, что это вообще такая вишенка на торте», – говорит она.
Ольга объясняет это очень прямо: супервизия нередко устроена так, что в ней легко включается логика оценки и «правильности». Как будто супервизор – это тот, кто «лучше знает», а специалист приходит в позицию того, кого будут проверять.
Из этой логики вырастает и знакомое многим напряжение: специалист может приходить на супервизию с тревогой – бояться критики, бояться быть «не таким», бояться показаться недостаточно компетентным.
«Часто супервизия может быть таким пространством, где специалист боится быть оцененным и раскритикованным», – говорит Ольга.
Нарративная супервизия, по её словам, работает иначе. Она не про то, чтобы «поправить» специалиста, а про то, чтобы вернуть ему ресурс и видимость своих профессиональных сил.
«Нарративная супервизия – она не про такую экспертность и власть, – подчёркивает Ольга, – а про то, чтобы насыщать специалиста ресурсом».
В этом пространстве специалист начинает яснее видеть, что он уже делает хорошо, на что может опираться, какие знания и опыт у него есть.
Меняется и роль супервизора. Ольга описывает её как поддерживающую и уважающую – такую, где есть место думанию, сомнению, поиску, а не экзамену.
«Супервизор в нарративной практике – он скорее поддерживающий, уважающий, дающий пространство», – отмечает она.
И тогда супервизия становится не разбором «ошибок», а разговором о том, куда ему важно разворачиваться дальше и как строить профессиональный путь так, чтобы он оставался ресурсным.
«Мы как будто бы выстраиваем какие-то траектории профессионального развития, ресурсного пути», – говорит Ольга.
И у неё есть очень ясный критерий результата – какое состояние должно оставаться после супервизии.
«Чтобы специалист выходил из супервизии не с ощущением «я плохой», а с ощущением «я могу, у меня есть опора, у меня есть понимание, куда двигаться», – резюмирует Ольга.