Нарративная мастерская
 
ОНЛАЙН
Дополнительная практическая встреча
Состоялась дополнительная практическая встреча для учащихся очной программы, но в онлайн-формате. На нее я пригласила всех желающих, поэтому состав участников встречи был очень разнообразен – кроме тех, кто учится очно и дистанционно, были те, кто только собирается учиться, а также наши выпускники, которые уже практикуют.

Олеся Симонова
Ведущая программ Нарративной Мастерской
План встречи
  1. Практикум в задавании не просто хороших, а хороших пролонгированных вопросов на примере одной из последних моих демо-сессий;
  2. Разбор кейсов учащихся очной программы.
  3. Вопросы организации практики. Этот семинар изначально задумывался для выпускников первого блока, их следующий шаг – задуматься о практике, и, может быть, не у них одних.
Практикум
Возможно, вы уже слышали о том, что мы проводим демонстрационные сессии для участников нашей очной программы, или даже уже участвовали в них. За счет происходящего в мире обучение перешло в дистанционный формат, и многие участники заочного обучения присоединились к этим демо-сессиям. Я решила взять оттуда отрывок, с собеседницей Лизой мы договорились, что можно использовать расшифровку беседы в учебных целях. После этой демо-сессии многие участники говорили, что она была тяжелой, что в истории Лизы было слишком много всего.

У меня есть впечатление, что это как раз хорошее поле для того, чтобы попрактиковаться и посмотреть, какие могут задаваться вопросы с точки зрения того, что хороший вопрос – это вопрос, с которым человек уходит с беседы и потом долгое время его обдумывает.
Бывает, что в беседе сложно добраться до некоторого нового знания, мешают множество переживаний и мыслей. Но можно сформулировать вопрос на подумать. Если он интересен, то он может приковать к себе размышление, возвращать к себе, возможно, даже направлять действия или менять мышление.

Если с вами такое бывало, то можете поделиться, чтобы у нас появился настрой, какого рода вопросы могут быть такими? Например, на прошлой неделе у меня был разговор, когда собеседница сказала: «Самое интересное было, когда вы спросили меня, почему я решила, что мой муж так может?» (она пришла с ожиданиями и желанием изменения своих отношений).

Настя: Что за потребности я закрываю таким своим поведением? – с этим вопросом долго ходила.

В вопросе, с которым человек уходит с сессии, есть что-то особенное. Что такого хороший вопрос, который потом мы носим в голове, точно должен содержать, чтобы он нас не покинул сразу, не остался за плечами, а что-то привнес?

Татьяна: Приходит в голову вариант, когда вопрос соединяет какие-то две темы, две сферы жизни, два моих проявления, которые раньше у меня существовали в совсем параллельных реальностях. Это вопрос про то, что они могут быть как-то связаны – одно влияет на другое, они в одном мире как-то уживаются и взаимодействуют. Это часто бывает интересно. Эти темы как будто до этого не пересекались, а потом они пересекаются в одном вопросе, и оказывается, что одна на другую влияет. Тогда начинаешь думать, а действительно ли может влиять, как именно влияет? Меня иногда такое надолго захватывает.

Я услышала у Татьяны про пересечения того, что раньше не пересекалось, и мне кажется, что это очень связано с удивлением и парадоксом, о котором пишет Татьяна Ли.

Еще варианты слушателей:

— Вопрос, который будит воображение.

— Неожиданный, творческий и довольно крупный вопрос, причем про меня и на моем языке.

— Вопрос, связанный с эмоциональным моментом, состоянием, картиной.

— Совпадает с вопросом, который сам себе боишься задать или просто не можешь его сформулировать.

Тут, мне кажется, терапевту приходится погадать – какой же вопрос боится себе задать собеседник?
Кейс «Демо-сессия с Лизой»
1) Последний фрагмент нашей встречи:

Лиза: Это то, с чем я сюда пришла, как сделать так, чтобы я начала не только брать, но и просто без каких бы то ни было подталкивающих моментов что-то делать.
Олеся: Тогда что это такое делать? Если не брать, то давать?
Лиза: Да нет, просто в общении не задаваться вопросом – что это такое или кому это надо. Просто ты можешь, есть идея – делаешь. Все, конец.

Свой вопрос здесь не считаю хорошими, я почти стремлюсь навести на мысль.
Задание: 
Представьте, что это произошло с вами – в конце встречи человек говорит: «Знаете, это то, с чем я как раз пришла, что хотела выяснить», и вы понимаете, что вы всю сессию что-то делали, а человек пришел в конце к тому, с чего он хотел начать работать.
Марина: У меня есть подобный опыт, когда мы с человеком беседуем уже на протяжении 3 месяцев, и тут вдруг выясняется, что на самом деле запрос был другой, но она боится про него рассказывать. Только к концу третьего месяца мы только-только сейчас начали говорить о том, что очень важно. Это не значит, что обсуждаемое раньше было не важно, но человек приходил с тем, что сначала боялся открыть. И это не к концу сессии, а через три месяца общения!

Сначала я подумала, что я такой негодный терапевт. А потом поняла, что я все-таки правильно сделала, что не лезла туда, куда человек не хотел идти сразу. Мы что-то решали вокруг, а потом наконец-то человек почувствовал такое доверие, что смог себя раскрыть.

Олеся: Спасибо за комментарий. До сих пор осознаю то, что со мной происходило в первые годы практики. В такие моменты было ощущение – а чем же я раньше занималась?! О боже, почему полтора часа мы говорили о другом? Хотелось бы мне оставить эти мысли прямо там – в первом году практики, но почему-то они до сих пор продолжают приходить. Осознаю, что в этот момент у меня есть альтернативные идеи и истории, похожие на то, что сейчас сказала Марина. Они про путь – иногда нужно к чему-то подойти, чтобы сформулировать вопрос, нужным образом его обозначить. Но иногда кажется, что сессия зря прошла, возникает ощущение хаоса.
2) Следующий фрагмент – это отдельные ответы Лизы:

Лиза: Это то, с чем я сюда пришла, как сделать так, чтобы я начала не только брать, но и просто без каких бы то ни было подталкивающих моментов что-то делать.
___________________________________

Лиза: Да нет, просто в общении не задаваться вопросом – что это такое или кому это надо. Просто ты можешь, есть идея – делаешь. Все, конец.
Задание: 
Прошу вас посмотреть на них непредвзято с мыслью о том, какие вопросы вы бы хотели задать к этим ответам. Если вдруг вас уже захватил второй, можете сразу переключиться на него, потому что что наше любопытство тоже имеет некоторые пристрастия. Имею в виду, что хотя вы видите эти ответы в отрыве от вопросов, более того, большинство из вас даже не знает, как все происходило на сессии, но иногда вынесение вовне, отделение от общей беседы позволяет лучшим образом сконцентрироваться и задать вопрос. Попрошу вас подумать о творческом вопросе, который может соединить то, что до этого не соединялось, может быть, привлечь метафору или образ, который не приходил в голову (мне точно, потому что вы видели мои вопросы).
Иногда нет вопроса, но есть размышление, которое требует дополнительной работы, чтобы переделать вопрос. Поделитесь размышлениями, и мы попробуем вместе их скомпоновать в хороший вопрос. Помню, что меня в тот момент особенно притормозили слова Лизы: «Все, конец». Я подумала – час двадцать, действительно конец, мы должны остановиться.
Вопросы от слушателей:
— Есть ли люди, у которых это получается на твой взгляд?
— Почему для тебя важно не задаваться вопросом, а просто делать? Это действие ИЛИ-ИЛИ?
— Почему для тебя важно что-то делать без подталкивания?
— Что для тебя значит что-то делать? Были ли уже ситуации, когда ты что-то делала, можешь рассказать?
— Была ли ситуация, когда была идея и ты делала?
— Почему для тебя важно делать что-то без подталкивания?
— Когда ты знаешь, что это кому-то надо, какой ты себя чувствуешь?
— Какими вопросами ты хотела бы задаваться?
— Что заканчивается, когда ты сразу делаешь - это конец чего?
— А где ты об этом узнали?
— Можно про персонаж мультика или фильма спросить, кто бы мог так делать (помочь пофантазировать).

— На какой транспорт похоже это?

Читая и обсуждая эти вопросы, мы напитываемся идеями друг от друга, кто из нас что примечает.

Например, я увидела прикольный, очень интересный прием, когда мы делаем вопросом переход на ландшафт действий, причем прямо в настоящем, или используем метафору, которая немножко будит воображение.

Любопытно, что вопросы, которые звучали на этой сессии вразброс, в разных местах, не так уж были плохи, раз вызывают какой-то повтор сегодня. Интересно, как мы выбираем эти классные вопросы – про фантазию, про творчество. Многие из них деконструирующие, потому что мне кажется, что деконструкция выступает как сдвиг сдвига и ставит под сомнение – а почему для вас важно? А где вы это узнали? Как вы решили, что это подходит для вас? Часто это инсайтные вопросы – те, которые могут что-то поменять.
3) Еще один ответ Лизы:

Лиза: Есть идея, есть желание – не делаю. Опять пробуксовываю, не делаю, не довожу до конца или начинаю делать и очень долго готовлюсь, потом перегораю. Нет, не делаю. Из того, что я взяла и сделала сама просто потому, что захотела и у меня была сила воли, еще что-то – я это доделала до конца – вообще нет таких моментов. Ужас какой! Я это сказала! Точно! В общем, получается, что так – типа вечный пассив. Притом, что куча энергии и куча ресурсов внутренних. Непонятно все равно, как оттуда вылезать, как я это буду делать.
Задание: 
К какой части этого ответа Лизы вам хотелось бы задать вопрос? Какие слова или слово вас здесь так затрагивают, что хочется про них порасспрашивать? Сначала определитесь со словом, а потом задайте к нему вопрос. Думаю, знакомая ситуация, когда люди долго говорят, а вы не знаете, на каком моменте их прервать. У нас у каждого есть свой фокус интереса. Мы можем расспрашивать и интересоваться предпочитаемой историей, наблюдать за теми словами и действиями, которые могут ее высвечивать. Понимаю, что мы часто смотрим на проблемные истории, и мне любопытно, каким образом, каким взглядом.
В тот момент, когда Лиза это говорила, я сразу себя поймала на том, что меня все время интриговало именно делание – что это такое? – и слово «вылезать», как вариант делания. Мне было любопытно, как она представляет это «вылезать» - кто должен вылезать, как вылезать, откуда вылезать. Здесь еще нет образа, что значит «вылезать», но уже есть слово, и оно меня порадовало. Я расспрашивала Лизу про то, что если есть идея, есть желание, она просто делает? И тут выясняется, что чтобы просто делать, нужно еще «вылезать».
Вопросы от слушателей:
— Когда ты пробуксовываешь, где вязнут твои колеса? Что можно подложить туда, чтобы не буксовать?
— Вечный пассив – а как выглядит противоположность этому?
Лиза говорила еще про полет. Мне кажется, вечный пассив может противостоять полету, а, может, и нет. Действительно любопытный вопрос.
— Вечный пассив – а как может быть по-другому, когда пассива нет?
— Как вечный пассив может перейти в актив? Когда это может стать возможным?
Вечный пассив и куча энергии – как сочетается это в тебе?
Хороший вопрос получается, когда мы в нем соединяем то, что до этого как будто бы не пересекается (или нам кажется, что не пересекается).
— Что происходит с желанием, когда идет подготовка?
— Что тебе дает долгая подготовка? Она что-то замещает или откладывает?
— Опиши кучу энергии и кучу ресурсов.
Отличный вопрос от Оли, даже мне захотелось подумать про свою кучу энергии и кучу ресурсов. Можно здесь как-то копать – что сейчас помогло сказать, почему важно это сказать, что теперь возможно? Обратите внимание, что Оля здесь спрашивает про то, что происходит здесь и сейчас. Оля, я осознаю, что ты делаешь это довольно целенаправленно – почему?
— Меня тоже зацепило «вылезать», сразу возникает визуальный образ. Хочется спросить – откуда вылезать, как выглядит это место, может быть, даже как-то соединить с «пробуксовыванием» - что в этом месте способствует пробуксовыванию.
— Что вы берете, чтобы начать что-то делать?
— Как ощущается куча энергии в теле? Как выражается?
— Меня тоже зацепило «желание» — как ты себя почувствуешь, когда оно исполнится? Как узнаешь, что оно исполнилось?
Мне кажется, это аккуратный вопрос для обозначения позиции, и это правильно, потому что здесь уже много эмоций, много разговоров, и пока нет обозначения позиции.
— Перегорать – это хорошо или плохо для тебя? если плохо, то почему?
Мне кажется, отличный вопрос для того, чтобы поставить какую-то веху, обозначить отношение.
— Как выглядит соединение энергии и пассива, на что похоже?
— Куда эта энергия девается?
Настя обратила внимание на то, что «пробуксовываю, не делаю, не довожу до конца, очень долго готовлюсь» – очень много глаголов, они все про действие, и как будто есть противоречие с вечным пассивом. Интересно было бы сформулировать вопрос, например, мне приходит на ум: какое движение у вечного пассива? или какие действия вечного пассива?
— Хочется соединить эту кучу энергии и ресурсов с тем местом, откуда хочется вылезть. Где они находятся – тоже в этом месте, где-то снаружи или в каком-то другом месте?
У нас уже как будто бы начинает вырисовываться некая картинка, образ, метафора, которая позволяет создавать интересные вопросы. Есть ощущение, что где-то застряло нечто, что пробуксовывает, что хочет вылезти, и есть некоторые препятствия, которые создают пробуксовку, а вылезает это нечто, возможно, за счет кучи энергии.
Комментарии:

Люда: Интересно, как Лиза попала на демо-сессию? Как реализовала это желание быть клиентом сессии?


Оля: Мне кажется, из того, что происходит здесь и сейчас, что человек делает прямо в момент сессии, уже сейчас можно найти ресурсы, проявить и высветить их для человека, плюс ему еще нужно брать и делать прямо сейчас. Просто нужен анализ того, как ему это удается уже здесь и прямо сейчас.

Мне кажется, это крутой разбор. По моим ощущениям наш общий разум с этим справился более творчески, чем я на демо-сессии. Чтобы было понятно, я тогда вместо этих замечательных вопросов сказала: «Наше время истекло, завершаем».

Надеюсь, что вы заметили общие тренды в ваших вопросах сейчас, которые как будто бы заряжают, интересуют. Эти вопросы хочется задавать, потому что ваше любопытство их транслирует – если нам не любопытно вопрос задавать, мы его и не напишем – зачем?
  • Соединение раньше несостыкуемого (спасибо Тане, которая нам подкинула эту идею);
  • Метафоры и творческие образы, которые либо помогают описать процесс, либо как-то его продляют («Если ты пробуксовываешь, то куда» – это как будто чуть дальше заглянуть).

Понимаю, что это небольшое количество критериев, но, возможно, они будут помогать дальше ориентироваться, если вы не знаете, какой вопрос задать.

Хочется спросить у тех, кто ничего не писал, а просто наблюдал – какие вопросы понравились вам? Понимаю, что это немножко другая позиция – когда я в позиции наблюдателя, то по-другому слушаю, ловлю.

Вопросы, которые понравились «наблюдателям»:
— Про соединение действия и бездействия
— Про противоположность вечному пассиву.
— Про соединение кучи энергии и ресурсов.

— Про противоречие энергии и пассива

Разбор кейсов
Как обещала, парочка кейсов от участников первого блока.
Кейс «Я не интересна»
Настя Гурьянова:
У меня из головы не выходит один учебный разговор. Моя собеседница пришла с запросом: «Я не интересна другим». Чего же хотелось вместо этого? Естественно, стать интересной. Знаю, что в таких случаях мы возвращаем человека к себе, помню вопросы, которые нужно было задать, чтобы это сделать: почему это тебя беспокоит, что случится, когда ты станешь интересной. Но это просто как замкнутый круг – мы все время каким-то чудом оказывались в других. За час нам удалось лишь отыскать единственного другого, который проявлял должный интерес, и его, конечно, уже нет рядом. Быть интересной для других хотелось с детства. Думаю, в самом запросе было что-то не так. Еще на этом этапе нужно было как-то его скорректировать. До сих пор я не разобралась, как могла бы ей помочь.
Может быть, у вас есть такие же воспоминания и впечатления о терапевтических ситуациях, когда человек говорит что-то подобное, и сколько бы вы не старались, ничего прямо здесь и сейчас не происходит.

Если вы имеете дело с очень сильной проблемной историей, которая «как в плен» взяла человека, практически мысли «строит», то возможно, вам предстоит работа с посттравматическими эффектами. Это интенсивное присутствие проблемной истории в жизни человека, человек безусловно начинает верить, что проблема – это он. История про испорченную идентичность заставляет рассказывать многочисленные истории из прошлого, что сильно поддерживает испорченную идентичность. Условия и обстоятельства жизни таковы, что проблемная история укрепилась настолько, что чувствует себя единственной в жизни человека, и выйти из нее крайне сложно.

Кейс «Я не нужна»
Чтобы было понятно, насколько сложно работать с такими проблемными историями, расскажу кейс. Буквально вчера пришла ко мне пара. С девушкой мы очень долго работали – не очень регулярно, но около двух лет периодически она приходила и мы обсуждали как раз историю, которая звучала: «Я не нужна любимому человеку». Причем всем остальным – подругам, друзьям – нужна, а любимому человеку не нужна. Это история очень длительная, в процессе мы выяснили, что есть предыстория – отношения с мамой, причём явно не те, которые она хотела бы как дочка.
Мы работали долго, за это время моя собеседница смогла более ровно относиться к тому, что периодически происходит в ее жизни, что с молодым человеком они то сходятся, то расходятся, то ругаются, то мирятся, то могут расстаться на несколько месяцев, потом снова сойтись. Но эта история очень сильная.

Как это происходило? В тот момент, когда девушка сказала, что хочет быть нужной, а она не нужна, поскольку с молодым человеком мы тоже уже взаимодействовали и у нас более-менее доверительные отношения уже сложились (он приходил ко мне по разовой истории), я у него спросила, как ему это, есть ли у него что-то, что он хочет в ответ на это сказать? Он повернулся к своей девушке и меж ними случился следующий диалог:

— Ну как? Ты же мне нужна! Это априори.
— Но ты никогда не произносишь это!
— Сейчас произношу – ты мне нужна
— Я не понимаю – можешь еще раз повторить?
— Ты мне нужна. Нет смысла даже это обсуждать, это так.

— Повтори еще раз, пожалуйста! Мне нужно привыкнуть к этой мысли.

Он повторяет еще и еще раз, но уже начинает смотреть на меня. Я говорю: «Все в порядке. Пожалуйста, просто повторите». Он повторил, и девушка сказала: «Я как будто это не слышу. Я не издеваюсь, правда, я как будто бы не могу в это поверить. Можешь еще, пожалуйста, сказать?» И он повторял это много раз за время нашей беседы, и я повторяла, и она в конце беседы сказала: «Мне кажется, я понимаю, что мне нужно как-то начинать привыкать к мысли, чуть-чуть ей доверять, что я, может быть, и нужна».

А ведь в этот момент практически мы подсвечивали уникальный эпизод, который происходит прямо здесь и сейчас на сессии. Мало того, мы создавали его, потому что в этой работе зачастую поиск уникальных эпизодов – это как искать ягоду на исходе сезона – очень сложно: мало, далеко, такие бедные эти истории, они требуют систематического возвращения к ним. Это длительная работа, чтобы они постепенно уплотнялись. Если в этот момент можно создавать такие уникальные эпизоды, высвечивать их прямо во время беседы – это хорошая дополнительная стратегия.

Проще, если вы работаете с парой, но не всегда так бывает. В случае работы терапевт-клиент можно использовать свидетельский отклик, то есть в формате свидетельского отклика давать обратную связь о том, какое необходимое для человека свойство вы заметили, как оно проявляется в вашем личном взаимодействии друг с другом, и, конечно, использовать такие вопросы которые могут нам помогать:

  • Как тебе кажется, сейчас ты что делаешь?
  • Сейчас, скорее, ты нужна (интересна), не нужна (не интересна)?

Дина: Я тоже на сессии стараюсь создавать такие истории, уникальные эпизоды. Это проще было делать, когда я работала с креативными материалами, потому что там очень много действия, и поэтому ты как бы должен совершать действия по подготовке материалов. С клиенткой, с которой у меня сейчас такая история, я тоже взялась рисовать. Там история про то, что ее все бросают, и мне, честно говоря, тоже очень хотелось ее бросить, потому что было очень трудно. Я как-то пережила этот момент, нашла способ. Она прямо ждала от меня, что я от нее уйду: «Не знаю, как вы воспринимаете мои словами» и говорила даже жестче, страшнее. На последней сессии она сказала: «Я не знаю, что будет с нашими отношениями после этого», и мне пришлось ее спросить: «В смысле? Что мы имеете в виду – что будет с нашими отношениями?». Но я стараюсь планомерно, спокойно поддерживать отношения: «Ну, до встречи через неделю». Она говорит жесткое, но необидное – рассказывала страшные истории, но не для того, чтобы напугать меня – они просто ее саму пугают.


Ты сказала, что за этим стоит какая-то травма, и мне ужасно интересно, что ты будешь рассказывать дальше, потому что действительно есть ощущение, что разговаривать про уникальные эпизоды почти невозможно. Возможно разговаривать о том, как мы продержимся это время: «Давай еще кого-нибудь к этому подключим, поищем помощь там-то и там-то» — в категории МЫ. Для меня это и есть создание уникального эпизода, когда я откликаюсь на ее сообщения, вместе с ней думаем, может, стоит поискать какого-нибудь помощника. Сейчас так.

Для меня важной стратегией, как я уже сказала, является обсуждение того, что между нами происходит именно в случаях сильно пострадавшего Я, особенно когда практически ничего нет вовне, чему я могу довериться. Например, когда это происходило между молодым человеком и девушкой, когда она сказала, что не может поверить, он спросил: «А я могу тоже вопросы задавать?» - «Конечно» И любопытно, что он очень хорошие вопросы ей задавал. Но в тот момент он просто спросил: «Получается, ты мне не веришь?» - «Нет». Я спросила: «Это что-то меняет?», он ответил, что да: «Я кое-что понял!» Это было интересно – несмотря на то, что основным заказчиком была девушка, молодой человек явно имел шанс тоже трансформироваться в своих представлениях в этот момент.
Когда нет этого другого человека, я понимаю, что доверия тоже, скорее всего, нет. Оно довольно часто в историях травмы страдает. В этот момент есть шанс (не обязательства!) создавать условия для прорастания маленьких росточков доверия в наших отношениях. Но это происходит лишь тогда, когда я осознанно уделяю время обсуждению наших отношений. В самых сложных случаях я понимаю, что я больше говорю о нас — как МЫ взаимодействуем, и есть много неформальных моментов, которые не про решение задачи, с которой человек пришел, а про что-то еще, что мы параллельно обсуждаем. В таких беседах возникают разговоры, кто во что одет, советуем друг другу фильмы или книги.

Например, у меня есть собеседница, которая явно поддерживает какую-то часть своей идентичности, очень важной для нее, тем, что она рекомендует мне фильмы. Как выяснилось, это оказались прикольные рекомендации. Я смотрю эти фильмы, и мы потом еще обсуждаем немножко, что меня затронуло и почему, что я обнаружила для себя, а что она обнаружила для себя. Это коллективное обсуждение сегодняшней ткани жизни создает ощущение, что мы начинаем простраивать островок безопасности от сейчас, не от прошлого, потому что в прошлом мало бревнышек-опор для такого островка.
Резюме:
— Когда люди приходят на терапию, ими, как правило, владеет проблемная история об их жизни.
— Чем интенсивнее присутствие той или иной истории в жизни человека, тем больше его жизнь и отношения будут строиться в соответствии с этой историей. Это похоже на то, что человек и история тесно охватывают друг друга.
— В случае работы с плотной проблемной историей уникальные эпизоды могут быть не в фокусе внимания.
— Требуется время, для того чтоб начать привыкать к мысли, что может быть по-другому.
— Альтернативные предпочитаемые истории систематически «уплотняются» путем все более богатого описания.

— Иногда мы подсвечиваем уникальные эпизоды здесь и сейчас.

Кейс «Про две идентичности»
У собеседника есть два человека, которые любили его, но один поддерживает предпочитаемую идентичность на уровне ценностей и мечт, а второй отвечает скорее за беспокойство, что эта идентичность слишком «оторвана» от жизненных реалий и комфорта. Оба вклада в идентичность собеседнику подходят: и та, что за миссию, и та, что за комфорт, но внутри себя он их «подружить» не может. Из-за этого не может решить, что же выбрать делать в жизни. А решать надо немедленно.

Какая стратегия беседы может здесь быть?
Осознаю, что у многих из вас такие кейсы уже бывали, когда человеку как будто бы нужно сделать выбор между двумя идентичностями.
Метод тетралеммы:
Этот забавный метод, который легко воспринимается людьми, построен на основании логической структуры из индийской логики. Он состоит в том, что нет выбора только то или только это, но еще по меньшей мере два выбора. Когда человек говорит – то или другое, в этот момент я рисую крест и говорю, что есть 4 варианта:

1. То,
2. Другое,
3. Ни то, ни другое,
4. И то, и другое.

На самом деле есть и пятый вариант, который немножко в мета-позиции: ни я, ни то, ни другое – это вообще не про меня. Иногда туда приходят, как ни странно.

Если человек выбирает что-то, я предлагаю ему посмотреть на выбор с точки зрения последствий: когда то, когда другое, когда ни то, ни другое, когда и то, и другое, а также пятый вариант. В процессе обсуждения эффектов влияния таких выборов иногда рождается что-то, что человеку очень подходит.
Двойная экстернализация:
Мне кажется, этот метод здесь и так уже присутствует наметками. Мы с Леной его назвали двойная экстернализация, когда присутствует два желания, две идентичности, которые поддерживаются разными историями. Мы в достаточной степени уделяем время одной и другой, чтобы обрисовать их, иногда в виде конкретных персонажей. Я прямо прошу описать, как выглядит герой (или идентичность) этой истории, а как той, для того, чтобы потом их попросить побеседовать друг с другом.
Мне кажется, это выглядит довольно фантазийно, когда я говорю: «Вы можете предложить им побеседовать». Это значит, что кто-то из них начнет диалог и будет говорить, например, что ты слишком оторвана от жизненных реалий, а вторая ответит: «Слушай, но мы же ценим вот это, верим вот в это». Дальше спрашиваю – а та что отвечает, а эта что говорит. Это метафора – посадить две идентичности за стол переговоров, чтобы они могли обсудить свои противоречия и договориться. Примерно так для меня выглядит эта работа.
Вопросы-ответы:

Аня: Вопрос по поводу обсуждения текущих отношений клиента и психолога. Как ты переходишь в эту плоскость?

В этот момент происходит двойное слушание. Я ловлю выходы в эту плоскость у моего собеседника. Понимаю, что это может быть совсем не в первое время, особенно если это история про нарушенное чувство безопасности, доверия к миру. Нужно какое-то время, но потом я подлавливаю, что происходит.

Например, у меня был такой опыт с собеседником, который ходил ко мне месяца полтора, а потом спросил в начале очередной сессии: «Олеся, а это ваши голубые ботинки стоят при входе?» — «Мои». — «Я так и понял». В этот момент я понимаю — вот он, выход, и спрашиваю: «А почему вы так поняли? Что вас заставило вас такой вывод сделать?»
Есть кейсы про правила в наших отношениях. Например, страшные истории (как в случае Дины), меня не затрагивают. Скорее, у меня проблема в том, что меня они не особо трогают. Я могу посочувствовать, но есть ощущение, что у меня выработалась резистентность к страшным историям из-за их достаточного количества в моей ранней жизни. Иногда мне нужно дополнительно поднапрячься, чтобы прочувствовать их, соприкоснуться с ними.

Но бывают моменты, когда я чувствую, что мне не ОК, у меня идет нарушение, например, когда человек опаздывал планомерно. Я прямо сказала, что мне очень важно с ним это обсудить, потому что меня затрагивают его опоздания, это нарушает важные для меня вещи в моей практике, в моей жизни: «Я чувствую, что начинаю так на это реагировать, мне бы хотелось это с вами обсудить. Вам это ОК?»

Обычно люди нормально реагируют на это. Недавно у меня был подобный разговор с девушкой, с которой давно работаю. Она сказала: «Прошлый раз у вас было такое выражение лица, что мне было не по себе первые пять минут!», и мы обсуждали, что произошло. Я рассказывала про свое, она — про свое. В конце она сказала: «Это было самое полезное вообще из того, что происходило на встрече!» Иногда и так бывает.

Света: По поводу перехода в эту плоскость и остановки в ней. Были ситуации, когда человек воспринимал как отторжение, думал, что его бросают, когда не отвечаешь на СМС моментально. Мне очень откликается история и Дины, и Олеси, потому что реально сейчас этот кейс идет. Мы переходим в эту плоскость — обсуждаем кино, внешний вид или ситуацию с прокалыванием уха. Но когда отношения выстраиваются чуть менее формальные, а я их все-таки пытаюсь останавливать в связи с тем, что у меня тоже есть своя жизнь и я не могу постоянно разговаривать на отвлеченные темы, или, например, всегда с восторгом отзываться о фильмах или блогерах, которые она порекомендовала мне – как только я начинаю по-другому себя вести, это сразу воспринимается как отторжение: «Ты ведешь себя также, как остальные, значит, я такая ужасная, со мной все так поступают».


Где остановиться в этот момент?

Мне кажется, очень сложно работать с такими кейсами. Я точно стараюсь больше одного такого клиента в практику не брать, если понимаю, что у меня с человеком складываются подобные отношения. Прямо на первой встрече это все равно так или иначе чувствуется, на самом деле, я это чувствую даже до, когда они мне пишут. Если у меня один уже такой есть, я второго не беру, мне нужна добавочная стоимость.

Помню, как я это обсуждала с возрастными гештальт-терапевтами, и они сказали: «Мы в этот момент стоимость удваиваем, и это обычная практика. Если в 2 раза стоимость выше, как-то уже полегче смотришь на них». Но у меня в практике не было такого желания, потому что я прикинула и поняла, что даже 20 тысяч за сессию – и то, наверное, будет низкая цена, честно.
Мне помогает история про границы. В какой-то момент я поняла, что если собрать все, что происходит в этих отношениях, то это нарушение границ, и что мне важно проделать, как терапевтическую работу – это создать пространство, в котором наша связь остается, но границы перестраиваются. Вполне возможно простроить в этом пространстве, что здесь мне это не очень интересно и не хочется про это говорить, но я все равно ценю вас, как человека.
Например, у меня была собеседница, которая просила, чтобы я все время говорила про нее что-то хорошее. Это было ей необходимо. Я соглашалась: «ОК, 3 минутки» — «Я еще вас прошу» — «Не уверена, что мне сегодня будет что сказать. Есть впечатление, что на сегодня я сделала то, что могла, больше, наверное, мне сказать нечего. Должно что-то очень вдохновляющее произойти, чтобы у меня что-то появилось» — «Как?! Я же вам плачу деньги!» — «Да. Но я делаю то, что могу, а лучше всего я могу задавать вопросы. Продолжим?» — и мы продолжили.

Но это не всегда то, что я могу. Мало того, наверное, хорошо было бы завести отдельную специализацию человека, который хвалит. Но я понимаю, что мне здесь четче надо обозначать границы. Часто такой разговор происходит именно с людьми, которые воспринимают любой мой отказ как отторжение, где прямо раз за разом нарушаются границы. Практически это родительская позиция, в которой говорится следующее: «Я все равно тебе доверяю, готова с тобой быть на связи и оставаться в контакте, но нам нужно прояснить здесь условия, в которых нам обоим будет комфортно. Я не могу дать конкретно это, и я это понимаю. Давай это обсудим».
Эти обсуждения, мне кажется, часто бывают одними из самых продуктивных и продвигающих в нашей работе. Кроме этого, конечно, есть огромные куски, когда собеседник долго рассказывает, например, про людей, которые его недостаточно ценят, или бросают, или отторгают. Если говорить стратегически, такая работа не только сложная, но еще, мне кажется, чертовски дорогая, потому что после некоторых бесед мне хотелось бросить все и сразу уйти к своему терапевту, причем не работать, а поплакаться в жилетку.

Света: Мне важно было сейчас услышать, что эти кейсы имеют общую типологию и что они реально сложные, а не что у меня недостаточно опыта и знания, что это реально сложные ситуации, за которые можно и правда денег больше брать. Меня это очень сильно поддерживает. Спасибо.


Дина: Входить в обсуждение отношений можно через истории про ценность близости и контакта. Например, если я чувствую нарушение контакта, могу спросить про то, как вы со мной сейчас себя чувствуете, и как бы получше это сделать. Потом сама клиентка, отвечая на вопрос, как вы себя ощущаете, сказала: «Мне страшно, потому я не знаю, как вы себя ощущаете после истории, которую я рассказала».

Мы с вами пошли прямо в часть работы курса по травме – что со мной происходит сейчас или что я чувствую. Для продвинутых работа с чувствами – это отдельная работа: вычленить, что я чувствую, что такое чувствовать и дать этому название. Но что происходит, что ты чувствуешь – это хорошие вопросы, хорошо обозначающие вехи, проставляющие границы.

Помню, был момент, когда однажды у меня было ощущение, что происходит двойная манипуляция. Единственное, что я тогда могла сделать, и мне кажется, это хорошо сработало, я спросила: «А что для вас сейчас происходит? Как вы сейчас? У меня есть ощущение, что вы много-много говорите, а я хочу сначала обозначить, что это, а потом перейти к содержанию». Это может быть хорошо поддерживающим и помогающим входом как раз в разговор про отношения, причем не про описание отношений, а именно про отношения. Мне кажется, это разные вещи.
Что вы делаете/делали, чтобы начать практику?
Это немаловажный вопрос для любого практика. Если вы уже практикуете, поделитесь, как начинать практику.
Алена: У меня хорошо выстрелил b17.ru. Но там как специалист может зарегистрироваться только человек с психологическим образованием, с университетским дипломом психолога. У меня оттуда пошел стремительный поток клиентов. Так что могу посоветовать.

Татьяна: Хочу уточнить – ты себя там позиционировала конкретным образом? Почему тебя заметили и выбрали? Там же огромное количество психологов.

Алена: Я перепробовала разные варианты описаний, как можно про себя писать. Думаю, там у меня выстрелило только то, что я толерантна к ЛГБТ, консультирую и именно специализируюсь на ЛГБТ-отношениях. У меня есть статьи на эту тему, везде жирными буквами писала, что я толерантна и работаю с ЛГБТ. Оказалось, что это востребовано и у людей есть проблема, что не все психологи спокойно даже просто к этому относятся. У меня сначала пошел поток именно таких людей. Потом был ряд еще всяких стечений обстоятельств. Например, я попала на радио, выложила видео с эфира. Для некоторых это тоже было интересно. Так постепенно-постепенно аудитория накапливалась.

Дина: Для меня вопрос был даже не про то, как продаться, а про то, как вообще прийти к тому моменту, когда я психологически буду готова к этому. Конечно, очень помогла интенсивная учеба, когда я 2 года за бесплатно работала в социальном центре с большой поддержкой супервизии в довольно сложных условиях. Там было 500 часов. После такой школы уже было ощущение, что ОК, я что-то могу – прикинуть, как поступить в разных ситуациях, и продавать свое время.

Дальше по-разному. У меня, кстати, очень хорошо пошел Олесин социальный проект, где за маленькие деньги или бесплатно работают специалисты. Но ко мне приходило довольно много людей с этого сайта за деньги. А потом те, кто приходил, может быть, даже за небольшие деньги, в следующий раз платили больше, а иногда приводили друзей и знакомых. В общем, такая интересная тусовка с коллегами – наверное, это мой способ.

Света: Скажу, наверное, про самый первый шаг. Если вдруг у вас сами спрашивают, можно ли к вам обратиться, сказать да, и придумать вместе время и место.

Андрей: Регистрироваться на Яндекс.услугах – и сразу пойдут заказы.

Стефания: Писать много в блоге

Олеся: Если хорошо пишется, то это очень даже хороший способ, люди действительно довольно быстро набираются. Знаю, что Лена Ильина недавно начала писать очень много, каждый день вижу ее посты. Лена, набираются ли у тебя люди таким образом?

Лена: Олеся, ты хорошо обо мне думаешь! На самом деле я не так много пишу и, кстати, чувствую сейчас с этим большие проблемы. Но я пока что в таком состоянии, что я очень жду этих людей, но они там не набираются, а приходят совсем из других мест – это совсем не блог и не Инстаграм. Хотя в блоге тоже можно быть активной, в Инстаграм есть хорошие примеры. Но я пока не очень хороший пример.

Мне кажется, что нужно пробовать то, другое, третье. Действительно, какие-то способы будет ваши, какие-то нет. Расскажу про свой. Я начинала как сотрудник благотворительного фонда, это были мои первые консультации – догадайтесь, какова была их стоимость? Были бесплатные, их было много, а когда пошла цена (это было не так давно) – это было 500 рублей, но и по нынешним временам я иногда такую цену слышу. И таких 500-рублевых консультаций у меня было много. Многих клиентов даже помню. Постепенно в процессе многие люди росли, переходили на более дорогую оплату, приводили знакомых, друзей – и через год-два уже было понимание, что этим можно зарабатывать.
Организация процесса.
Кейс «Как же я буду брать деньги?»
Я же только месяц учусь нарративной практике, да и высшего психологического образования у меня нет, как же я буду брать деньги, ну и что, что люди ценность получают!

В тот момент, когда мы еще учимся, а уже появляются эти мысли, очень важно обозначить:

  • В каком мы процессе?
  • Это работа, учеба или что-то третье?

Мне кажется, это целеполагающие вопросы. Как только вы определитесь, на какой вы платформе, вам уже будет легче понимать, как действовать. Например, для меня, если я беру деньги за что-то, это работа. Но если я отношусь к этому как к работе, есть ряд очень здравых, как мне кажется, идей. Чтобы было понятно, я работать начала рано – впервые получила деньги за работу в 14 лет. Я в школе красила полы в спортзале и перемыла большое количество рекреаций. Хорошо помню, что с первой зарплаты купила зимние сапоги и школьную форму. В нашей семье было принято, что дети пораньше начинают работать. Меня туда пристроили, и я работала летом.

И у практика (работника), и у работодателя (клиента) есть ответственность:

  • Работодатель берет на себя ответственность за решение дать работу.

Когда человек приходит ко мне за консультацией, я понимаю, что он мой работодатель — он берет меня на работу, чтобы я посодействовала его размышлениям.

  • Практик берет ответственность за то, чтобы делать то, что может.

Я могу задавать вопросы, отслеживать свою позицию, сделать так, чтобы было творчески интересно хотя бы мне (за собеседника я не могу отвечать в данном случае), обеспечить со своей стороны безопасность процесса, уют и комфорт.
Это взаимная ответственность — берут и дают оба. Чтобы вы понимали, люди платят не за психологическое образование. В моем опыте про мое образование спрашивали 2 раза, и оба раза это были психологи – только их интересует этот вопрос, если честно. Люди в общем и целом платят немножко за другое – за знания, умения и навыки (ЗУНы). Считаю, что это вполне уместный обмен – деньги на то, что вы можете, небольшие деньги — за небольшие ЗУНы.
Соответственно с ростом ЗУНов происходит рост оплаты.
Но когда мы отдаем свои знания совершенно бесплатно, это приводит к последствиям.
Организация процесса.
Кейс «Бесплатное не ценят»

У меня сегодня запланировали сессию, а собеседница пропала и на связь не выходит. У меня появилось ощущение еще в ходе нашей с ней переписки, что она воспринимает эту сессию, как бесплатное обучение для меня) Как будто я получу больше. И поэтому у меня тоже вопрос, как организовать-то теперь всё?

Думаю, каждый из нас сталкивался с этой ситуацией – и тот, кто уже практикует, и тот, кто только начинает, а если не сталкивался, то точно столкнется. У нас есть ощущение, что мы бесплатную сессию выше ценим, а для человека она как будто не очень важна. Вопрос – как избежать этого противоречия?

Я отношусь к этому как к работе и сама оцениваю свои усилия и обозначаю цену. Но если относиться к этому, как к работе, то всегда справедливо следующее: что бы вы не покупали, вы же приходите, как покупатель, и спрашиваете цену у продавца, нет идеи самому назначать цену. Поэтому наша задача – самим оценить свои усилия. Именно усилия, поскольку мы не можем оценивать результат по одной простой причине – иногда нам кажется, что это результат, а человек не воспринимает это как результат. Мы не можем предполагать, что будет для него результатом. Мало того, даже если он говорит, что результат – вот это, в конце он может сказать, что самым главным результатом было совсем другое. Поэтому мы здесь можем оценивать только то, за что мы отвечаем – наши усилия.

В свое время я про это много думала и поняла, что усилий много тратится. Мне кажется, что работа терапевта очень сильно отличается от работы других работников интеллектуального труда (менеджеров, даже иногда учителей) тем, что ты никуда не выйдешь, не можешь даже выпить чайку. Ты сидишь и час честно работаешь, мозг не останавливается ни на секунду, он все время должен прослеживать, записывать, продуцировать вопросы – интенсивно работать. Менеджер может выти покурить, написать СМС любимому человеку, залезть в соцсети, переключиться, то есть чуть-чуть дать передых мозгу. Мы нет.

А сколько стоит час интенсивного интеллектуального труда?

Настя: Когда училась, брала добровольцев на отработку карт за 400 рублей, и люди шли. Было интересно и мне, и клиентам.


Андрей: Когда человек мне положил на телефон тысячу рублей за несколько советов, получив результат в отношениях, я понял, что буду консультировать за деньги, а также, что час одной работы совсем не равен часу другой.

Это как раз про то, что наша задача – как раз обозначить стоимость для людей. Если не обозначаем, то заставляем людей думать, что сами не ценим результаты своего труда. Но тогда это вообще стоящая ли работа? Стоит ли идти к человеку, который сам считает, что его работа не ценная? С какой стати? Я даже время свое тратить не буду, если человек говорит: «0 рублей».
Второе, что иногда беспокоит начинающих практиков — не высоко ли я запросила или адекватно ли оцениваю свои услуги. Но тут не вам решать – это ответственность вашего собеседника (покупателя). Я дважды оставляю ему выбор – сказать ДА или НЕТ моей цене — до беседы и после. Это решение отдаю собеседнику — он приходит, видит ценник, и первый раз говорит ДА, когда записывается на беседу, а второй раз, когда оплачивает. В любой момент он может сказать НЕТ, вы ничего ему не сделаете, это его ответственность. Поэтому, с моей точки зрения, вам не нужно про это беспокоиться.
Повторюсь, что нужно ценить усилия, а не результат, и это не час на сессии – часто мы обдумываем наши беседы между сессиями. Мало того, знаю, что начинающие практиковать, практикуют 1,5-2,5 часа, и час стоит одну цену, а 2,5 – другую. Пожалуйста, не забывайте умножать стоимость на некий коэффициент. С моей точки зрения об этом важно помнить в начале практики и не позволять другим делать то, что вы должны делать, потому что не может покупатель оценивать ваши усилия. Он их просто не знает – вы знаете, вы оцениваете, а он либо берет, либо не берет.
Можно проводить исследование рынка: если я поставлю столько – что будет? Если люди не идут, значит, поставлю меньше. Люди пошли – ОК, продолжаю. Помню одного моего студента, который у нас учился и ездил на выездные программы. Интересно, что когда он только начал практиковать, его первая цена за консультацию была 5 тысяч. Я тогда подумала – если уж у него 5 тысяч, почему же у меня до сих пор 500 рублей? Меня это вдохновило тогда подумать, где и кому я могу поставить такую цену. Надо сказать, он практикует и сейчас, просто количество его консультаций меньше, люди приходят реже, но, тем не менее, это его способ выйти на рынок.
Мне кажется, тут все зависит от того, чего вы хотите больше. Мне хотелось больше практики, поэтому цена низкая, проходимость высокая. Я довольна этим выбором, потому что он позволил мне набраться опыта гораздо больше, чем я наслушалась во время обучения. Меня обучали и продолжают обучать мои собеседники, с которыми я работала – очень хорошо, очень интенсивно и очень полезно, с быстрой обратной связью. Мне нравится, что сразу было много обучения от них.

Настя: Есть терапевт Ройхман, который утверждает, что если человек готов выложить 700 $ за сессию, он наполовину исцелился. Судя по популярности его тренингов, эта версия работает.


Анна: Мне очевидно осознавать, что человек тоже принимает решение, несет ответственность, когда соглашается на совместную работу.

Организация процесса.
Кейс «Следующая встреча»

Как лучше договариваться о следующей встрече? Сразу на какой-то день? Тогда через какое время оптимально повторить? Если взять паузу, то кто должен выйти на связь с предложением времени - я или собеседник?

Недавно выяснила, что у моих коллег, которые давно работают, тоже есть этот вопрос. Для меня важно здесь взять на себя ответственность в предложении. Я понимаю, что человек должен оставаться в авторской позиции и предлагаю ему выбрать. Но, как ответственный за предложение, на завершении встреч долгие годы я предлагала два варианта (сейчас технически по-другому это делаю): «Мы завершаем, в следующий раз могу с вами встретиться тогда-то или тогда-то – когда вам удобнее?» Если он отвечал: «Я подумаю», то я говорила: «Хорошо, как только надумаете, напишите мне». Я не брала здесь паузу, потому что для меня это про неразрывность процесса.

Осознаю, что довольно часто, если человек работает в терапии, ему тоже нужна последовательность, расписание. Я периодически даже работаю с людьми в терапии над тем, что не хватает четкости в жизни, графиков, расписаний. Получается, я еще часть терапевтической работы делаю, когда спрашиваю человека – тогда или тогда? Давай сейчас договоримся. Он уже понимает, что «тогда» — это нерушимо и несдвигаемо, ему легче прийти. На самом деле я облегчаю ему продолжить эту работу.

Типичная частота встреч – раз в неделю-две.
Организация процесса.
Кейс «Про выплакаться»

Если собеседник начинает плакать в самом конце сессии и говорит, что это именно то, что он хотел бы — наконец-то поплакать, выплакаться? Как тогда лучше завершить беседу?

Думаю, у многих из нас есть такой кейс, когда в последние минуты беседы собеседник заплакал и говорит при этом, что вообще поплакать хорошо. Как завершать такую сессию?

Дина: Продлить время на 10 минут

Это как раз про организацию процесса, чтобы дать возможность человеку не переживать, не дергаться, не держать это в голове, но вместе с этим четко понимать, что через 10 минут мы точно закончим. Я обычно даю меньше времени, потому что понимаю, что если 10 минут поплакать, то можно легко выйти на следующий круг историй, и сессию мы не завершим.

Лиза: Использовать контейнирование.

Да, действительно можно в этот момент контейнировать. Если вы не знаете, что это такое, есть мое видео на эту тему, которое легко найти. Там много приемов, как можно завершить сессию, если на самом деле он не завершил еще.

Из чата: Спрашивать, о чем эти слезы.

Мне важно в этот момент помнить, что человек не отключился во время плача, он может управлять процессом, что слезы сопровождают этот процесс, но они не обязательны должны все в нем диктовать. Поэтому я прямо проговариваю, что у нас время завершается, как ему кажется, нужно ли ему еще 5 минут или он хочет поплакать в одиночестве. Я спрашиваю – это или это, чтобы человек хотя бы кивнул. Если он хочет плакать в одиночестве, я даю ему возможность остаться в кабинете, предлагаю принести ему водички и выхожу за ней, возвращаюсь, но уже не участвую в процессе. Если человек просит побыть с ним вместе, то мы уже обсуждаем дальше, не развивая тему, отчего эти слезы.

Из чата: Спросить после, как сейчас, сказать, что плакать – хорошо, проживайте это.

Это поддержание процесса плача. Если человек говорит, что ему нужно сейчас поплакать, я говорю: «Хорошо, а еще что-то вы в этот момент хотите? Повторить ли, что вы сказали до этого, что привело к плачу? Хотите ли вы, чтобы я подсобрала то, что у нас было на встрече?» Я осознаю, что для некоторых людей слезы действительно являются самоценным процессом, они полностью в нем участвуют, но есть люди, для которых это просто сопровождение. Они могут говорить: «Продолжайте, не обращайте внимание. Такое со мной бывает». Я помню, что может быть так и так, поэтому спрашиваю, как человеку лучше, чтобы поддержать авторскую позицию вопросами:

  • Вы хотите, чтобы я были рядом или побыть одному?
  • Мы сейчас будем завершать, вы хотите послушать кратко, что мы обсудили? Или что-то другое сейчас будет лучше?

Дина: С моей первой платной клиенткой мы работали много лет, причем выходили из всех возможных рамок — это были сессии по 2 часа. Я чувствовала себя полностью несостоятельной в попытках как-то ограничить это. Она периодически уходила, возвращалась. Мне кажется, это происходило потому, что она, по моим ощущениям, была «без берегов», то есть крайне эмоциональна, совершенно погружаема в процесс. Я посмотрела все Олесины видео на эту тему, начинала ей прямо заранее, за полчаса говорить о конце сессии, пробовала по-всякому, но ничего не получалось: «Нам пора заканчивать» — «Да-да» — и дальше новый адский виток истории со слезами, с большими эмоциями.


В итоге я стала с ней это обсуждать: «Как у нас получается, что не хватает времени? Давайте пробовать с этим что-то делать». Но я чувствовала, что она, пытаясь держать себя в руках на сессии, толком не могла ничего мне рассказать. На этом мы с ней расстались и с тех пор больше не встретились. При этом она продолжает меня рекомендовать своим знакомым, то есть это не плохое расставание. Но я почувствовала, что там не состоялось какого-то решения. Хотела тебя спросить, что можно было бы сделать в этом случае?

Раз ты все пересмотрела у меня, то я, скорее всего, совсем с таким не встречалась. Хотя у меня до сих пор в работе есть женщина, с которой я прощаюсь так. Я даже не подвожу итоги в конце, потому что если я делаю это, она продолжает говорить. Я подвожу итоги минут за 10 до конца, оставляя ей кусок, когда она договаривает. В конце сессии я смотрю на часы - она может даже слово не договорить в предложении, даже на половине слова, ровно в момент окончания сессии встаю и говорю: «На этом наша сегодняшняя встреча завершена», складываю бумаги, иду на выход. Она тоже поднимается, идет за мной, еще пытается договорить в коридоре. Я говорю: «Была рада свами побеседовать, до свидания», поворачиваюсь, иду в другую сторону и ухожу.

Дина: Не знаю, смогла ли я так. Долго думала про то, как я отношусь к этой клиентке. Мне очень интересно с ней разговаривать, она мне ужасно симпатична. Плюс, она моя первая клиентка, и я с тех пор тащу груз, что хороша ли я, чтобы брать такие деньги за свою работу, я должна сейчас получше постараться. Но мне просто жалко ее. У меня есть ощущение, что я оставляю человека в разобранном состоянии, и это моя вина.

Дина, я бы с этой виной дошла до терапевта и сказала, что эта вина заставляет меня постоянно жалеть другого человека и проводить работы, из-за которых все может заканчиваться, потому что так невозможно, а по-другому вина мне не дает. Подозреваю, что твоя вина очень влиятельна. Мне знакомы эти ощущения, особенно из ранних лет. Но для себя я поняла только одно – что люди ко мне приходят в том состоянии, которое они могут выдерживать, и уходят от меня обычно в чуть-чуть лучшем состоянии, и опять же в том, которое они могут выдерживать. Но мое время уже закончилось, и я это уже не могу держать и не должна.

Мое обязательство – со стольки до стольки поддерживать максимально разговор в духе, который я могу. Но при этом я понимаю, что практически разговор может заканчиваться на всплеске эмоций, тем более, что в этот момент приходят метафоры, как с детьми: если им кто-то нравится, они не отпускают его, а если он уходит, дают больше эмоций, чтобы не уходил. Мы от эмоций обычно с большим трудом уходим. Я прямо могу сказать: «Вижу, что вы очень заинтересованы в этой теме – это здорово. Прошу вас подумать об этом до нашей следующей встречи» или прошу обсудить это с кем-то, потому что уже знаю лиц, с кем идет обсуждение (подруга, мама, знакомая) и говорю, что мы вернемся к этому в следующий раз, если это будет актуально. Да, эмоции — это круто, но у них нет права задерживать нас, даже если они очень большие, вплоть до слез.
У одной моей собеседницы истерика была прямо в кабинете. Да, это состояние влияет на человека. Но есть ли у этого состояния право оставлять меня в кабинете более оговоренного? Нет. Могу ли я здесь чем-то помочь? Могу. Обычно, кстати говоря, это останавливает всплеск эмоций. Понятно, что истерика не справилась, ей не удалось остановить Олесю, она все равно сказала: «Все хорошо, мы обязательно встретимся и продолжим, но в следующий раз и на других условиях». У нас время сессии обговорено.
Есть простая прикольная штука, которая мне помогает – договариваться о том, сессия часовая или полуторачасовая. Больше я не работаю, потому что у меня мозг устает. Сейчас он уже подустал и говорит: «Олеся, пора заканчивать!»

Надеюсь, что вам было по крайней мере достаточно любопытно сегодня. Буду рада, если хоть что-то из этой встречи как-то где-то будет влиять на ваши действия в подходящем вам ключе (это самое главное). Точно до будущих встреч, потому что уверена, что с большинством из вас мы еще встретимся, скорее, в дистанционном формате.
Некоторые положения нарративной практики
  • Мы придаем смысл нашему опыту именно посредством историй.
  • Воздействие историй на нас вполне реально, истории придают облик нашей жизни.
  • Истории жизни людей социально сконструированы
  • Жизнь каждого человека создается множеством историй. Истории лишь частичные описания нашей жизни.
  • Истории о компетентности, знаниях, умениях и способностях придают сил.
  • Жизни, в которых есть только одна история, приводят к формированию «тонких», слабых представлений об идентичности
  • Присоединение к чему-либо (через истории) поддерживает наши предпочитаемые идентичности
  • Проблема – это проблема, а человек – это человек.
  • Важно отдавать предпочтение опыту людей, с которыми мы работаем, а не тем идеям, представлениям и теориям, которые есть у нас.

Статья оформлена работами художницы Carolee S. Clark