Нарративная мастерская
 
Олеся Симонова, Павел Куделин
Группы поддержки в нарративном ключе
групповая деконструкция
Об авторах
Занимаюсь нарративной практикой с 2011 года, и примерно с того времени веду коллективные нарративные практики. Первая из них была проведена как раз в первый год обучения. С конца 2013 года я еще обучаю нарративной практике, и очень рада, что периодически случается классное обучение групповой работе. Мне кажется, что оно очень нужное и важное. Групповые форматы нарративной практики проводят, но иногда не так богато, как моло бы быть. Мне хочется дать вдохновение, рассказать какими могут быть коллективные нарративные практики. Может быть, у вас появится задор на что-то новое.
Олеся Симонова
У меня опыт групповой работы немножко с другой аудиторией, чем у Олеси. Он в основном про коммерческую, бизнесовую часть.
Олеся пишет про вдохновение, но у нас была идея предложить вам еще и чуть-чуть подумать, а не только вдохновиться. Когда мы обсуждали тему, то поняли, что есть несколько вопросов, на которые даже нам было не так просто изначально ответить. Хотим эти вопросами еще и вас подзагрузить, потому что они в целом неплохи.
Павел Куделин
Когда мы искали хоть что-то про групповую деконструкцию, не удалось найти ничего на русском языке. Поэтому мы решили, что хорошо бы рассказать о таком формате работы. Чтобы добавить подробности, о групповой деконструкции речь пойдет на конкретном примере группы поддержки «Хорошая мама». Мы ее проводили довольно давно. Аудитория — женщины с детьми (семейные и одинокие), мамы, которые испытывали социальное давление в связи с их материнской ролью. Женщины пришли в группу за помощью и возможностью обсудить сложности в сочувствующей среде.
Как обычно люди понимают группы поддержки?
К сожалению, иногда даже психологи
«Я к вам пришла, чтобы научиться вести группу поддержки, потому что руководство призвало меня проводить такие группы для родителей».
Представьте, что на вас свалилась задачка провести группу поддержки. Обычно мы думаем, что группа поддержки — это такой формат, куда приходят люди, которым очень тяжело, эмоционально насыщенно, и они должны получить тепло и эмпатию от ведущего. Ведущий заведомо награждается долженствованием быть максимально сочувствующим и контейнировать всю боль, страдания и тяготы, которые люди к нему принесли. А еще он должен быть теплым, хорошим и добрым.

Однако, нам знакома невозможность порой даже в предварительном плане представить себя таким ведущим. А работать нужно. Часто запрос на группу поддержки формируется внутри организации. Например, вы работаете в психологическом (социальном) центре или государственном фонде. К вам приходит руководство и говорит, что нужна группа поддержки: «Ты (Маша, Даша) будешь это делать». Часто так и происходит. Именно это произошло с одной из участниц нашего интенсива Верой Кореховой: «Я к вам пришла, чтобы научиться вести группу поддержки, потому что руководство призвало меня проводить такие группы для родителей».

Поэтому мы хотим в этом тексте рассказать о том, как сделать так, чтобы помощь не базировалась исключительно на эмпатии и чувствительности ведущего. Группа через коллективные нарративные практики может помочь и поработать для каждого из участников.

Как можно проводить группы поддержки с помощью нарративных инструментов?


Если мы используем такой формат в нарративном ключе, наша первая задача попробовать деконструировать в группе идеализируемые, нагруженные ожиданиями роли и понятия. В нашей группе поддержки мы изучали, что же имеют в виду участницы под тем, что они называют «хорошей мамой».

Деконструкция предлагается в тех случаях, когда мы думаем, что на человека влияет множество идей. Проблема, которая присутствует у любого человека, который пришел на группу поддержки (на самом деле у какого-то сообщества, потому что сообщество формируется зачастую по какой-то проблеме), состоит в том, что у него есть некоторая функциональная роль, которая предписывает определенные обязательства.

У специалиста одни функциональные обязательства, у мамы другие, у родственника больного сложной болезнью - третьи. Зачастую основой проблемы является невозможность осуществить функциональные обязательства (все, разом, всегда). Если эти долженствования подробно не описать, но при этом стараться изо всех сил, чтобы осуществить неописанное, то это ведет к выгоранию. И выгорают не только психологи.
Поэтому задачка, которую может поставить специалист на группе поддержки — это как раз вместе с пришедшими людьми обсудить то самое предписание (предписания), которое предъявляется обществом, самим себе, другими людьми, которые находятся рядом в этом контексте. А следующим шагом определить, возможно ли это выполнить (зачастую не все возможно) и предоставить возможность сделать выбор и взять на себя добровольно некоторые обязательства, а принудительно или в маловразумительном ключе. Даже самая хорошая мама может оказаться в ситуации «пойди туда, не знаю куда» — выполни 300 дел в один день разом и притворись, что это возможно.

Рассмотрим общую логику организации группы поддержки с использованием нарративных инструментов.

Групповая деконструкция


С групповой деконструкции можно стартовать работу в группе.

Речь идет о первой встрече, когда мы начинаем задаваться вопросами, какие идеи влияют на мам.
Пример конкретного вопроса из нашей работы:

— Что делает хорошая мама и что не делает хорошая мама?

Здесь мы руководствовались идеей ландшафта действий. Если мы хотим собрать некоторые идеи, то начинаем с ландшафта действий. Не стоит начинать с ландшафта смыслов, описание действие понятно и не требует самораскрытия, что важно в начале работы. Особенно с учетом того, что большинство из мам, которые пришли, не занимались ранее такими исследованиями.

Мамы отвечали так:

  • Безусловно любит;
  • Относится осознанно и ответственно;
  • Имеет систему взглядов;
  • Действует последовательно;
  • Баланс между крайностями;
  • Гибкость в ситуации;
  • Воспринимает ребенка как отдельную личность;
  • Прислушивается к ребенку;
  • Чуткость к ребенку;
  • Принимает своего ребенка;
  • Развивает ребенка;
  • Позволяет делать шаги;
  • Остается собой, не растворяется;
  • Поддерживает в хорошем;
  • Правильно кормит и ухаживает;
  • Защищает, но не ограничивает;

и т.д.

Это еще не весь список, был еще второй лист с перечислением всего, что мамы делают. Был также отдельный список, что мама НЕ делает:
  • Не развивает специально;
  • Не воплощает через него свои мечты;
  • Не ждет благодарности;
  • Не сравнивает с другими;
  • Не культивирует вину;
  • Не пытается быть идеальной и не требует этого от ребенка;
  • Не стыдится своего ребенка;
  • Не перекладывает ответственность;
  • Не допускает негативного опыта;
  • Не унижает личность;
  • Не должна быть «папой»
  • Не является «наседкой».
Наша задача была извлечь идеи участниц, которые условно имманентно присущи условной маме.
— Вы просто спрашивали, а они просто говорили, или вы какие-то вопросы им подкидывали? Я имею в виду, что, наверное, не так просто это структурировано собрать, наверное, у них сразу были какие-то уходы в школьные и родительские темы?
Участник мероприятия
Нам важно было поддерживать активность. На этом этапе мы не спрашивали, откуда участницы брали эти идеи. Спасенные идеи мы записывали, не анализируя.

Важно, что большинство участников увидели, что некоторые пункты в двух списках не совпадают. То есть фактически списки, что мама делает, и что она не делает, противоречивы. Именно этот момент является началом осознания, что что-то здесь не так. Причем люди это противоречие заметили сами.

А вот следующий этап потребовал большего количества вопросов. Из выписанных идей мы выбрали три и ушли в их обсуждение. Как раз на этом этапе в речи появляются подробности (семейные традиции, родительские сообщества, требования детсадов и школ), которые на маму влияют.

Важный момент — деконструирующие вопросы выглядят по-началу странно, и это надо понимать. Мамам очень непривычно об этом разговаривать, поэтому фактически вопрос ниже воспринимался ими как шутливый:
— А откуда вы про это узнали?
Например, откуда вы узнали, что мама должна справляться с эмоциями?

В ответ - телевизор, фильмы, книжки и т.д. Порой не было понятно, откуда появились эти идеи, те, что были в ходу, даже когда участник группы сам был ребенком. Кто-то вспомнил про послания от родителей, а кое-где это оказалось невозможно, как будто бы эти представления были всегда.

Сразу скажу, что у нас группа была разная по составу участниц. В большинстве были мамы, но присутствовали еще и пары, у которых пока нет детей, но они их планировали. Поэтому на отдельном занятии мы делали еще сравнение взглядов тех, у кого есть дети, и тех, у кого нет детей.

Мы предполагали, что обнаружатся некоторые противоречия и ряд пунктов будут спорными. И подготовили дискуссионный формат работы. Вот как это было в нашей группе, в какой-то момент мы поняли, что участницы делятся на две подгруппы относительно определенного вопроса, а именно, прививок. Сразу скажем, это не противоковидные прививки (это было гораздо раньше), а просто те самые прививки, которые ставятся детям в раннем возрасте. Мы разделили группу на две подгруппы по этому признаку, в каждой из них участники выбрали своего представителя, который защищал их идею. Его глобальная задача — переубедить своих оппонентов в том, что мнение его группы правильное.
— Как вы это устраивали, чтобы это стало не битвой, а доказательной историей с аргументированием?
Участник мероприятия
На фото вы видите этот процесс и двух ведущих (Павел и Елена), которые его модерируют.
На фото вы видите этот процесс и двух ведущих (Павел и Елена), которые его модерируют. Сначала одна подгруппа излагала свои идеи, и пыталась аргументированно убедить другую подгруппу, которая, в свою очередь, отстаивала свою точку зрения. Мы периодически делали стоп-кадр, то есть останавливали процесс и задавали человеку ряд вопросов, например:

  • Почему ты считаешь, что это правильно?
  • Какая у тебя сейчас стратегия? Давай попробуем сделать её более явной.
  • Что на самом деле тебе бы хотелось?

То есть фактически это было упражнением на осмысление. При этом у людей была возможность обратиться к собственной команде, если им не хватало аргументов, и команда могла коллективно что-то добавить.

Смысл этих «дебатов» следующий. У каждого из нас есть некое представление о чем-то стопроцентно ясном, например, "безусловно важно любить близких", оно может звучать и вести себя ка аксиома, задавая ваши выборы и решения. А здесь мы начинаем об этом разговаривать, рассуждать и формулировать свой выбор. Так появляется возможность как-то к этому относиться, аргументировать, защищать позицию, переубеждать. То есть мы начинаем работать с идеями, которые раньше были догмой, но человек даже не осознавал, как это влиятельно и к каким последствиям ведет в его жизни и жизни его детей.

Здесь мы уже переходим на ландшафт смыслов, начинаем говорить уже на уровне идей, ценностей и целей, осмысляя, почему люди делают такие выборы.
Если исходить из того, что группа поддержки дает аудитории что-то полезное в групповом процессе, то можно выделить три важных результата такой работы:
1. Нахождение «своих» людей

Групповые механики позволяют человеку даже в небольшой тематической группе находить единомышленников, которые поддерживают его идеи. Это классный результат, если люди находят союзников в течение одного или нескольких занятий.

Вместе с тем нет идеи, что вся группа должна придерживаться одного мнения. Легализуется и признается, что есть разные мнения, что все они присутствуют, ничто не замалчивается и в процессе мнение может меняться. Это купирует возможные конфликты и распри.

2. Осознавание своих представлений

До группы на участников давят представления, или внешняя сила, порой неведомая, которая заставляет быть тем, кем они должны быть. В ходе группы у этой неведомой силы появляется конкретный источник. Точное описание требований этой идеи и проверка обещаний этой идеи дает возможность оценить ее по здравому разумению. С требованиями к функциональной роли можно согласиться с ней или не согласиться, принять их с оговоркой или на своих условиях. Все эти опции возвращают участникам группы авторские права.

3. Возможность изменить свое мнение

Определенным результатом такого обсуждения было то, что иногда люди меняли свое мнение. Вообще появлялось впечатление, что хорошая мама — это некий конструкт, "монстр" из социальных установок, но к нему можно относиться не как к чему-то статичному. Этот образ может меняться.

Мы пересобираем представления о функциональной роли, выделяем конкретные части, более подробно про них говорим, и потом что-то отбрасываем, а что-то осознанно присваиваем обратно. Получается, что на этом этапе присвоенное - это не то, что нам навязано извне, а то, что мы уже сами для себя выбрали.

И бонус для ведущих

В описании мы не затронули никакие другие инструменты, механики и карты. Все рассмотренные приемы применены в рамках карты деконструкции. И мы можем продолжать работу в ней. Можно обратиться к тем спискам, которые были собраны в начале группы, и классифицировать их. То есть выделить блоки тем, которые оказываются важными для людей.

Например, в списках хорошая мама делает (или не делает) что-то, но внутри этого есть истории:
  • Про ребенка;
  • Про взаимоотношения с мужем;
  • Про несуществующего мужа, которого сейчас нет;
  • Про взаимоотношения с собой;
  • Про работу (реализацию мамы как профессионала).

Так мы находим вопросы для обсуждения, которые становятся темами отдельных встреч. Внутри одной встречи мы фактически формируем актуальный перечень вопросов и тем, с которыми можно работать дальше.
Нет никакого заранее заготовленного плана работы группы поддержки, именно такое начало задает содержание. Это понятный и выделенный самой группой перечень тем, с которыми они хотят и готовы работать.

1. Нахождение «своих» людей

Групповые механики позволяют человеку даже в небольшой тематической группе находить единомышленников, которые поддерживают его идеи. Это классный результат, если люди находят союзников в течение одного или нескольких занятий.

Вместе с тем нет идеи, что вся группа должна придерживаться одного мнения. Легализуется и признается, что есть разные мнения, что все они присутствуют, ничто не замалчивается и в процессе мнение может меняться. Это купирует возможные конфликты и распри.

2. Осознавание своих представлений

До группы на участников давят представления, или внешняя сила, порой неведомая, которая заставляет быть тем, кем они должны быть. В ходе группы у этой неведомой силы появляется конкретный источник. Точное описание требований этой идеи и проверка обещаний этой идеи дает возможность оценить ее по здравому разумению. С требованиями к функциональной роли можно согласиться с ней или не согласиться, принять их с оговоркой или на своих условиях. Все эти опции возвращают участникам группы авторские права.иске.

3. Возможность изменить свое мнение

Определенным результатом такого обсуждения было то, что иногда люди меняли свое мнение. Вообще появлялось впечатление, что хорошая мама — это некий конструкт, "монстр" из социальных установок, но к нему можно относиться не как к чему-то статичному. Этот образ может меняться.

Мы пересобираем представления о функциональной роли, выделяем конкретные части, более подробно про них говорим, и потом что-то отбрасываем, а что-то осознанно присваиваем обратно. Получается, что на этом этапе присвоенное - это не то, что нам навязано извне, а то, что мы уже сами для себя выбрали.

И бонус для ведущих

В описании мы не затронули никакие другие инструменты, механики и карты. Все рассмотренные приемы применены в рамках карты деконструкции. И мы можем продолжать работу в ней. Можно обратиться к тем спискам, которые были собраны в начале группы, и классифицировать их. То есть выделить блоки тем, которые оказываются важными для людей.

Например, в списках хорошая мама делает (или не делает) что-то, но внутри этого есть истории:
  • Про ребенка;
  • Про взаимоотношения с мужем;
  • Про несуществующего мужа, которого сейчас нет;
  • Про взаимоотношения с собой;
  • Про работу (реализацию мамы как профессионала).

Так мы находим вопросы для обсуждения, которые становятся темами отдельных встреч. Внутри одной встречи мы фактически формируем актуальный перечень вопросов и тем, с которыми можно работать дальше.
Нет никакого заранее заготовленного плана работы группы поддержки, именно такое начало задает содержание. Это понятный и выделенный самой группой перечень тем, с которыми они хотят и готовы работать.
Есть еще два существенных эффекта:

  • Участники могут услышать множество мнений
Этот опыт ставит под сомнение, а действительно ли моя идея такая уникальная, единственно верная, совершенно точно правильная — ведь эти люди живые, я же не просто их в интернете читаю. Они здесь и сейчас аргументированно защищают свою точку зрения. В целом такой разбор помогает понять, что любое мнение имеет право на существование, а также уменьшает вероятность вовлечения участниц в холивары в иных кругах.

  • Человек понимает, что его идеи не столь однозначны и не настолько выполнимы
Появляются оправданные сомнения и более легкое отношение к предписаниям "быть хорошей". Осознавание невыполнимости уменьшает тягу к реализации. Отношение к идее меняется на более реальное, и это помогает более трезво посмотреть на себя, детей и свои отношения с детьми.

И то, и другое последствие следуют из неоднозначности идей, и вместе с ним дают разные эффекты: изменение отношения к другим и к себе, переоценку своих собственных действий. Уже после этого разговора может произойти некоторое послабление в отношении себя: «Нормально, что я сделала половину из того, что раньше я думала, что должна делать, чтобы быть хорошей мамой. Я уже достаточно хороша. Ведь все сделать невозможно!». Группа поддержки нужна как раз для того, чтобы лучше справляться с жизнью, быть более адаптивным.

Это не только про «ты не одна» и возможность ощутить сочувствие. Внутри такого обсуждения люди получают ценную для себя информацию, инсайты, с которыми они выходят с группы.Такая работа дает возможность по-другому смотреть на жизнь, изменить свое мировоззрение.
«Нормально, что я сделала половину из того, что раньше я думала, что должна делать, чтобы быть хорошей мамой. Я уже достаточно хороша. Ведь все сделать невозможно!»

Про пироги

На нашу бесплатную группу участники приносили пироги и вкусности, чтобы с ними попить чай в перерыве. Это важная история. Если кто-то из вас работал с детьми в аналитических подходах, то знаете, что там есть интересная идея, как ребенок платит за консультацию (сессию). Терапевт предлагает ребенку платить за сессию тем, что ребенок может сделать — например, красивым камушком, который он ищет в течение недели и приносит его на встречу. У него нет денег, но он может заплатить чем-то, во что он вложил некоторое усилие — красивый рисунок, камушек, листок и т.д.

Моя личная идея в том, что на группе люди платят едой (прим. слова Павла Куделина). Что такое для мамы еда? Это то, чем она регулярно кормит своих детей, мужа и т.д., и что она может сделать по-особенному для этой встречи поддержки и людей, с которыми она уже познакомилась, установила эмоциональные связи.
Участницы говорили о том, что им было очень важно испечь эти пироги, принести их и поделиться. Понятно, что можно купить пирог в магазине, но это как камушек для ребенка — я вкладываю те усилия, которые для меня возможны, потому что эта встреча для меня ценна. Поэтому у нас было много всего, связанного с едой, и еда в таких форматах важна.

Про тайминг

Групповая деконструкция может идти весь вечер, и люди не устают от неё. Например, мы встречаемся на 3 часа, эта часть может занять 2 часа. Внутри терапевтической сессии мы не позволить себе полностью отдать время на деконструкцию. Она будет идти, максимум, час. А в групповом формате на первой встрече информации может быть так много, что вы сможете ее обрабатывать и к ней возвращаться и в следующие разы.
Вопросы и ответы
Олеся: Две команды остро взаимодействуют друг с другом, идет процесс расхождения в аргументах. А чем вы завершаете? Как вы сходитесь, чтобы уменьшить конфронтацию в группе?

Павел: Чаще всего это был либо коллективный документ, либо арт (визуальная метафора) — ничего специального. Мне кажется, особенность таких собранных групп в том, что человек приходит получить что-то для себя. Далеко не всегда нужен объединяющий финал. В отличие от отдела или класса школьников, которым после этого процесса нужно быть вместе.

Если человек нашел для себя что-то важное, то должно быть, скорее, символическое личное завершение, с возможностью забрать свои идеи или собрать свое видение в один образ.

Мы полагали, что это группа взрослых людей, которые потом расходятся и способны контейнировать свои эмоции. Тем более, что мы, скорее, осмысляли, нежели "разогревали".

Дина: Недавно услышала про исследование о том, что выход из своего информационного пузыря не помогает принять или стать более гибким в своей точке зрения. Наоборот, это еще больше укрепляет тебя в твоей идентичности, еще больше увеличивает пропасть между собой и другими. Мне интересно, не видели ли вы таких эффектов, когда люди прямо сталкиваются лицом к лицу с совершенно другим взглядом? Не было такого усиления конфронтации?

Поясню вопрос. У каждого из нас есть свой информационный поток, который мы сформировали в связи со своими ценностями, взглядами. Иногда у нас складывается ощущение, что весь мир с нами согласен. Какое-то время назад было довольно распространенное мнение, что хорошо вообще-то выходить за пределы своей ленты и смотреть, что другие люди думают, чтобы понимать, что есть разные мнения, что люди разные, что это нормально, и таким образом быть более гибким.

Сейчас якобы вышли исследования, что когда ты выходишь за пределы ленты, тебе кажется, что там "все сумасшедшие", и это увеличивает конфронтацию, уменьшает гибкость точки зрения, и, наоборот, еще больше уверяет человека в своей точке зрения.

Олеся: Похоже, что группа не была сфокусирована на осмысление процессов взаимодействия. Поэтому нет четкого ответа.
У ведущих нет задачи в группе сделать участников более гибкими друг к другу, хоть это и может быть возможным эффектом.
Основная задача для участника — разобраться в том, кто он и во что он верит. Проблема была в том, что есть роль (хорошей мамы): «Я же должна быть хорошей мамой!», а недвусмысленного описания этой роли нет. Поэтому важнее было поработать над личными установками с помощью группы, и описать эту роль, отталкиваясь от услышанных идей.

Даже взаимодействие двух разных точек зрения было для того, чтобы лучше защищать свою собственную — ярче и четче ее определять. За счет столкновения на этой границе у человека появляется определенность— ага, все-таки я имел в виду это и это, потому-то и потому-то.

Задачу стать более гибким в группе разноплановых мнений тоже можно ставить, и есть оригинальные решения в этой области. Не так давно писала пост про исследования израильских психологов, которые работали с подростками 14-16 лет по теме арабско-израильского конфликта. У них были три контрольные группы:
1. Группа, которая просто совместно работала;
2. Группа, в которой обсуждалось, что могут быть дружественные отношения;
3. Группа, в которой обсуждалось, что возможны изменения, что каждый может меняться.
Третья группа, по итогу, дала наилучшие показатели с точки зрения гибкого отношения сторон друг к другу (израильтян и арабов).

Можно целенаправленно выстраивать процесс, поддерживающий идею изменений. Здесь это было не основным, хоть и присутствующим. Каждая могла заметить изменения в своих взглядах и взглядах одногруппниц. Но специально на этом не фиксировались.

Дина, я ответила?

Дина: Да, мне просто показалось, что Павел сказал, что появилось спокойствие, что все точки зрения имеют право на существование. Для меня это не соединялось с теми исследованиями, что когда сталкиваешься с другими точками зрения, наоборот, это усугубляет конфронтацию.

Павел: Прокомментирую. Я сказал о том, что «своих» людей можно находить с помощью таких встреч. Участники говорили, что да, они познакомились с людьми, с которыми совпадают представления. Существенно, когда появляются условные «нормализаторы», товарищи, и внутри группового процесса ты с ними одинаково мыслишь. Для кого-то это было очень важно, потому что озвучивалась тема про одиночество, что «мне трудно с этим справляться, потому что как будто нет людей, которые со мной на одной волне». За счет «расползания» мнений в группе находятся люди, которые явно не на одной волне, но есть же и те, что на одной. А это уже позитивная для них история.

Материал подготовлен по итогам проведенной встречи:

«Коллективные нарративные практики».

27 октября 2021 г.