Оля Сотникова

В этом году заканчиваю факультет психологии.
Я - нарративный практик. Год назад получила сертификат, но продолжаю учиться и практиковать в этом подходе, и даже жить в нем.


Мне очень нравится делиться тем, как нарративная практика вплетается не только в профессиональную, но и в мою повседневную жизнь.


За полтора года язык нарративной практики стал моим родным языком.
У меня очень органично получается говорить: «Мне кажется» или «По моему личному мнению – но это только мое личное мнение!» не только в работе, но и в повседневной жизни.
Мой любимый язык

Совершенно невероятное ощущение испытываешь, когда в ответ на просьбу посоветовать что-то говоришь: «Слушай, а ты сам-то как хочешь?» - и видишь полные удивления глаза человека:

– О, оказывается, я сам могу что-то хотеть?!
И это кого-то интересует!

Для меня это говорит про свободу выбора человека и мое собственное право предлагать эту свободу ему. Мне кажется, что в нашем мире такой свободы и таких предложений не так уж много. Часто, даже если они есть, то очень незаметные. Мне очень нравится делать их видимыми, проговаривая вслух, что человек имеет право сам выбирать, что он хочет.

Оказалось, что это удивительным образом влияет в какую-то очень хорошую сторону на людей.

Например, год назад я проводила сессию с девочкой как раз на сертификацию нарративной мастерской. Я возвращала ей язык. Позже девочка мне написала (она разрешила этим поделиться), что наш разговор и то, что я вернула ее слова (чему она очень удивилась), спасли ее от суицидальных мыслей:
- Я поняла, что свободна и что у меня есть право отличаться!

Мне кажется, это отличный результат для простого вопроса: «А ты сама что хочешь?»

В повседневной жизни я сейчас именно так разговариваю со своими друзьями и близкими. Например, с мамой я очень часто говорю нарративным языком, и она очень радуется этому.

Когда мама мне рассказывает про свою работу или про отношения с бабушкой, и спрашивает моего совета, я ее останавливаю:
- Слушай, мама, мне прямо интересно, а что ты сама хочешь?

И она с энтузиазмом начинает рассказывать, что хочет она, и как ей это важно. Я замечаю:
- Мне кажется, что у тебя есть право хотя бы хотеть это!

В ответ мама прямо зависает: «Слушай, здорово!» - и делает! Она начала делать то, что ей нравится, даже на кухне. Мама теперь готовит то, что ей нравится, и не слушает, когда ей говорят, что это неправильно: «А мне нравится!»
Она прямо радуется, что я – ребенок, но даю ей эту возможность хотеть.

Например, мы собираемся на прогулку, и мама спрашивает меня:
- Куда пойдем? Ты хочешь в парк, а твоя тетя – на набережную…
- Хорошо, а ты куда хочешь?
- По магазинам!
- Пошли!
- А что, можно?

Для меня самой очень классно быть тем, кто дает возможность людям хотеть. Наверное, я очень долго была в состоянии человека, которому запрещали хотеть и постоянно говорили, что делать. Это вызывало очень сильный внутренний протест. Я понимаю, что не хочу подобным образом ограничивать в желаниях других людей.
Круговорот кайфа

Помню свои ощущения, когда в первый раз человек дал мне веру в себя. Это был очень мною уважаемый, горячо любимый преподаватель. Она меня попросила вести группу (в 12 лет!) со словами:
- Делай, что хочешь. Тебя проверять никто не будет – мы тебе полностью доверяем!

Оказалось, что, во-первых, это доверие ограничивает изнутри гораздо сильнее, чем внешне, а во-вторых, дает полное ощущение свободы, когда ты делаешь то, что тебе нравится. Тебя просто прет, а из-за того, что тебя прет, прет окружающих – и начинается круговорот кайфа в группе.

В повседневном общении механизм тот же самый:

  • Я предлагаю человеку ответить, что ему нравится;
  • Ему это нравится!
  • Мне нравится, что ему нравится!

И начинается круговорот кайфа!

Конечно, есть люди, которым это не очень подходит. Но поэтому я и люблю язык нарративной практики, что всегда могу спросить, подходит что-то человеку или нет:

- Нет? Ну, ладно.

Мне кажется, очень важно сказать даже в повседневной жизни, что нормально, если то, что я предлагаю, человеку не нравится:

- Тебе виднее, что тебе нравится, а что нет!

Для меня это некий островок безопасности, что я не давлю на человека.
Люди, которые поддерживают этот круговорот кайфа, очень живо откликаются. Они начинают даже вести себя по-другому – говорить быстрее и другими словами, иначе жестикулируют, у них плечи распрямляются! Это похоже на плотину: открыли шлюзы, и вода свободно понеслась.

Эти люди с удовольствием поддерживают такой разговор. Это важно для меня. Причем у меня заранее есть предощущение – здесь плотина откроется, а здесь нужно чуть осторожнее это предлагать. В повседневной жизни я различаю это по вопросам, которые мне задают. Если это явный запрос на конкретный детальный совет с моей стороны, я могу переспросить, насколько ему подходит мое решение.
У меня есть близкая подруга, и я знаю, что с ней такие вопросы работают отлично, потому что она очень трепетно относится к своим желаниям и потребностям. Ей важно, чтобы у нее было право голоса. Это сразу видно: другая, более сомневающаяся формулировка вопроса, другой тон.
Эту свободу и круговорот кайфа я наблюдаю не только в жизни, но и в работе в рамках нарративной практики. Недавно, когда я проходила практику в группе с подростками, у меня был абсолютно внезапный инсайт.

Я поймала себя на том, что веду группу так, как мне очень привычно вести – я это делаю с 12 лет, но при этом неосознанно и практически незаметно для себя использую нарративную практику – ее язык, конкретные приемы и карты.

На самом деле, когда я начала обучаться нарративной практике, у меня было четкое ощущение чего-то родного и очень близкого. Мне как будто бы не хватало карт и немножечко языка, - больше, чем мировоззрения.
Наверное, поэтому нарративная позиция и позиция ведущего группы очень гармонично слились сразу же, без особых стараний с моей стороны.

И началось! Меня от этого прет, детей прет, всех прет - начинается круговорот кайфа и взаимная подзарядка!

Дети не просто не смотрят на часы - они вообще не хотят уходить. Даже когда они уходят, то часто возвращаются и снова и снова задают вопросы. Со стороны это выглядит так, как будто мы – одна компания, где нет вообще ведущего. Я как будто бы наравне с участниками, а говорят они даже больше.
Процесс не кончается…

Как я уже сказала, нарративная практика мне была близка с самого начала обучения. За эти 1,5 года я многое узнала и многому научилась, но до сих пор нахожусь в процессе обучения.

Нарративная практика привнесла большие и ощутимые изменения в мою жизнь. Прежде всего, у меня появилось больше уверенности, как в личном общении, так и в профессиональном плане именно потому, что у меня появился язык. Я теперь могу выражать свои мысли и позицию языком, который мне близок, и на котором мне легко разговаривать.

У меня есть ощущение, что я сейчас гораздо бережнее отношусь к словам, хотя и раньше использовала их очень аккуратно. Мне приятно, что подтвердились мои философские мысли про ценность языка: поскольку он конструирует идентичность, действительно, важно возвращать и говорить на языке человека. Именно поэтому я начала более аккуратно и бережно обходиться со словом, когда говорю или думаю, задаю вопросы или отвечаю. Это еще одна серьезная точка опоры.

Интересно, что на обучении нарративной практике не было отдельных занятий по языку. Но это было не просто обучение, а вход в совсем другое сообщество. Мой язык начал гармонично и незаметно для меня самой меняться именно благодаря общению с людьми, которые говорят и даже думают нарративно.
Мое определение нарративной практики

Для меня нарративная практика – это очень полезная и интересная штука, когда просто немножечко изменив свой язык, ты можешь предлагать людям поговорить о важном: о свободе и о том, чего им хочется. Это настоящий кайф, поскольку позволяет прочувствовать жизнь: ты можешь так, можешь иначе, хочешь – делай, не хочешь – не делай, подходит – хорошо, не подходит – тоже хорошо!

У меня есть очень яркая иллюстрация того, как работает нарративная практика, причем даже без личного присутствия.

Полгода назад знакомая попросила меня о психологической помощи. Получилось так, что мы переписывались в социальной сети: я писала вопросы, она на них отвечала.

Разговор закончился фразой: «Спасибо большое за такой классный совет!» Я удивилась – ведь ничего, кроме вопросов, не было с моей стороны, и предложила перечитать диалог. Через 20 минут подруга написала:

- Ой… Это же все я сама сказала!

Кроме того, этот немного анекдотичный случай высвечивает установку клиентов, что психологи дают советы, всегда лучше знают, и т.д. Что бы ты не делал как нарративный практик, это все равно воспринимается как совет. Но потом, когда человек видит, что это его слова - его совет самому себе, возникает забавное и очень хорошее: «Ой! Правда, я так сказала?! Я так могу говорить?!»

Мне кажется, что это и есть возвращение людям авторства в жизни и ощущений «я могу, я - не глупый, у меня есть возможность!»

Думаю, что у людей бывают такие озарения «я могу», но они как-то проходят фоном и остаются невидимыми. Для меня классно слышать такие «ой!» - как будто бы я человека взяла, как пыльную кружку, чуть-чуть ее протерла, отдала обратно, и сказала:
- Смотри, а кружечка-то классная!
- Новая?
- Нет, это твоя! Ты мне ее такую и дал, я чуть-чуть пыль смахнула.

Мне очень нравится делать видимым «Я могу!» у людей. Наверное, звучит не очень скромно, но у меня в голове сложился сказочный образ сияющей Жар-птицы.
Заблудившийся человек увидел Жар-птицу и просит:

- Жар-птица, помоги мне, выведи меня!
- ОК!

Птица спускается на ветку пониже, и человек видит тропинку:

- Спасибо, ты меня вывела!
- Хм… Ну, просто перья есть… Ладно, вывела так вывела!

И улетает.


Это про то, что человек, правда, сам делает все: сам идет, сам находит тропинку. Ты ему просто говоришь:

– Ты можешь! Если будешь бояться, вот тебе перо – свети дальше!

В заключение хочу сказать, что нарративная практика – это классно!
Это очень крутая штука не только для профессии, но и для жизни.

Когда ты нарративный практик, жить просто в кайф!